Наконец-то можно было вздохнуть с облегчением. Проблемы с учебой были разрешены, сессия сдана…
6 мин, 56 сек 15026
На носу Новый Год, и у меня были дела поважнее, чем учеба. После тяжелого полугодового учения я был рад каникулам, в которые смог бы наконец-то закончить свою первую книгу. Никогда не любил шумные многолюдные вечеринки, где каждый пытался кого-то унизить, дабы показать свой авторитет. И вот, в предвкушении Нового года, я зашел в теплую и уютную квартиру, которая была заставлена разными книгами и мелкими безделушками из моего детства.
Возможно, половина школьников и моих ровесников сейчас бы просто побежали включать компьютер, но у меня были дела, которые, как я считал, для меня были важнее. Я удобно устроился на теплом кресле своего компьютерного стола и, поставив на его чуть пыльную поверхность свой горячий кофе, принялся дописывать свое творение.
— Так, на чем мы тут остановились? — будто с кем-то, я разговаривал сам с собой.
Глава была не закончена, так что вечер предстоял в поисках интересной концовки. И вот он, настал момент творения. Где-то сзади меня, на шкафу, издавал, привычное для меня, мяуканье мой кот. Я был слишком занят фантазированием, чтобы отвлекаться на просьбы четырехлапого о помощи спуститься на пол. Поэтому не обратил на него никакого внимания и продолжил свое хобби. Даже после того, как до моих ушей донесся звук приземляющихся конечностей моего животного, я продолжал сидеть и писать. Резкая боль в голове, будто кто-то чем-то острым и тяжелым ударил меня прямо в затылок, заставила меня отключиться.
Очнулся я от громкого визга моей матери. Я открыл глаза, немного приподнявшись, сел на пол. На полу в нескольких сантиметрах от меня лежал шкаф. Рядом со шкафом лужа, очевидно, моей крови. Увидев алую жидкость, у меня сразу разболелась голова. Мама стояла в дверном проеме с испуганными глазами. Я поднялся, ощупал затылок. Он болел и кровоточил. Поговорил с мамой, но объяснить, что же произошло, не смог. Не помнил ничего. По дороге в больницу вспомнил картину произошедшего.
Но рассказывать не стал никому, ведь сам не мог понять, как мой серый маленький зверь, смог столкнуть шкаф, который весил в разы больше его самого. В больнице сказали, что сотрясения нет, просто ушиб. Тут я вообще потерял дар речи. Удивительно было то, что шкаф весит, так сказать, немало, упав углом мне на голову, не смог даже ее пробить. Тогда я начал сомневаться в правдивости моей памяти.
После этого дня меня как будто подменили, я это чувствовал, но никто этого не замечал. Не то, чтобы что-то поменялось в моей жизни, нет. Все было, как обычно. Я отметил Новый Год в кругу семьи, сразу после праздника мой День Рождения. Вроде унывать некогда, и поводов для депрессии нет, но настроения не было никогда и нигде. Все вокруг стало каким-то серым, однообразным, банальным и скучным. Я даже подумывал о суициде. Со временем становилось только хуже. Ночами мне часто однообразные сны. Или не сны. В них я ничего не видел, слышал только плач мамы и просьбы о том, чтобы я наконец проснулся. Я не мог этого сделать, так как не понимал, что это сон. С утра все было то же самое — мама будила меня с чашкой кофе и сытным завтраком, и ничего такого про ночь мама не говорила.
Прошел год в таком состоянии. Я наконец-то смог накопить денег, чтобы сделать татуировку, которую мечтал сделать еще давно. После двух недель рисования на моей руке она была закончена. Но, как, наверное, вы уже догадались, радости она мне не прибавила. Лишь тусклый рисунок на моем предплечье. Я уже не мог терпеть этого. Я думал просто взять и закончить это. Просто спрыгнув с моста, просто перерезать вены. Лишь мать, которую я очень любил, не давала мне этого сделать. Ведь, оставив ее одну, без меня, она бы не выдержала. Оставалось лишь одно — существовать и не более.
Прошел еще месяц, и мы с мамой решили поехать в деревню, подышать свежим воздухом, отдохнуть от городского хлама, а я, может, найду там радость и вдохновение для книги, которую так и не смог закончить даже спустя год. Сказать, что я был рад приезду, не могу, но что-то мне там нравилось. И я хотел бы остаться там еще надолго. И остался. Проткнул ногу гвоздем насквозь.
— Шрам останется, — сказала мне мама, перевязывая ногу бинтом.
— Мне не привыкать. Мам, спасибо, — поблагодарил я маму за проявленную заботу.
Наступила ночь. Это самое прекрасное время, чтобы писать книгу на свежем воздухе, изредка покуривая сигареты. Мне так хотелось творить, что я закончил книгу, и ближе к утру лег спать. Моя первая книга была закончена, так что я, пытаясь перед сном поднять себе настроение, обдумывал новые сюжеты вымышленных персонажей. Не успел я придумать новые истории, как меня вырубило.
Возможно, половина школьников и моих ровесников сейчас бы просто побежали включать компьютер, но у меня были дела, которые, как я считал, для меня были важнее. Я удобно устроился на теплом кресле своего компьютерного стола и, поставив на его чуть пыльную поверхность свой горячий кофе, принялся дописывать свое творение.
— Так, на чем мы тут остановились? — будто с кем-то, я разговаривал сам с собой.
Глава была не закончена, так что вечер предстоял в поисках интересной концовки. И вот он, настал момент творения. Где-то сзади меня, на шкафу, издавал, привычное для меня, мяуканье мой кот. Я был слишком занят фантазированием, чтобы отвлекаться на просьбы четырехлапого о помощи спуститься на пол. Поэтому не обратил на него никакого внимания и продолжил свое хобби. Даже после того, как до моих ушей донесся звук приземляющихся конечностей моего животного, я продолжал сидеть и писать. Резкая боль в голове, будто кто-то чем-то острым и тяжелым ударил меня прямо в затылок, заставила меня отключиться.
Очнулся я от громкого визга моей матери. Я открыл глаза, немного приподнявшись, сел на пол. На полу в нескольких сантиметрах от меня лежал шкаф. Рядом со шкафом лужа, очевидно, моей крови. Увидев алую жидкость, у меня сразу разболелась голова. Мама стояла в дверном проеме с испуганными глазами. Я поднялся, ощупал затылок. Он болел и кровоточил. Поговорил с мамой, но объяснить, что же произошло, не смог. Не помнил ничего. По дороге в больницу вспомнил картину произошедшего.
Но рассказывать не стал никому, ведь сам не мог понять, как мой серый маленький зверь, смог столкнуть шкаф, который весил в разы больше его самого. В больнице сказали, что сотрясения нет, просто ушиб. Тут я вообще потерял дар речи. Удивительно было то, что шкаф весит, так сказать, немало, упав углом мне на голову, не смог даже ее пробить. Тогда я начал сомневаться в правдивости моей памяти.
После этого дня меня как будто подменили, я это чувствовал, но никто этого не замечал. Не то, чтобы что-то поменялось в моей жизни, нет. Все было, как обычно. Я отметил Новый Год в кругу семьи, сразу после праздника мой День Рождения. Вроде унывать некогда, и поводов для депрессии нет, но настроения не было никогда и нигде. Все вокруг стало каким-то серым, однообразным, банальным и скучным. Я даже подумывал о суициде. Со временем становилось только хуже. Ночами мне часто однообразные сны. Или не сны. В них я ничего не видел, слышал только плач мамы и просьбы о том, чтобы я наконец проснулся. Я не мог этого сделать, так как не понимал, что это сон. С утра все было то же самое — мама будила меня с чашкой кофе и сытным завтраком, и ничего такого про ночь мама не говорила.
Прошел год в таком состоянии. Я наконец-то смог накопить денег, чтобы сделать татуировку, которую мечтал сделать еще давно. После двух недель рисования на моей руке она была закончена. Но, как, наверное, вы уже догадались, радости она мне не прибавила. Лишь тусклый рисунок на моем предплечье. Я уже не мог терпеть этого. Я думал просто взять и закончить это. Просто спрыгнув с моста, просто перерезать вены. Лишь мать, которую я очень любил, не давала мне этого сделать. Ведь, оставив ее одну, без меня, она бы не выдержала. Оставалось лишь одно — существовать и не более.
Прошел еще месяц, и мы с мамой решили поехать в деревню, подышать свежим воздухом, отдохнуть от городского хлама, а я, может, найду там радость и вдохновение для книги, которую так и не смог закончить даже спустя год. Сказать, что я был рад приезду, не могу, но что-то мне там нравилось. И я хотел бы остаться там еще надолго. И остался. Проткнул ногу гвоздем насквозь.
— Шрам останется, — сказала мне мама, перевязывая ногу бинтом.
— Мне не привыкать. Мам, спасибо, — поблагодарил я маму за проявленную заботу.
Наступила ночь. Это самое прекрасное время, чтобы писать книгу на свежем воздухе, изредка покуривая сигареты. Мне так хотелось творить, что я закончил книгу, и ближе к утру лег спать. Моя первая книга была закончена, так что я, пытаясь перед сном поднять себе настроение, обдумывал новые сюжеты вымышленных персонажей. Не успел я придумать новые истории, как меня вырубило.
Страница 1 из 2
