Закон человека

— Эх, майор, майор, — Михаил Боголюбов положил на стол наручники и табличку, которые раньше были на нем. — Скажите, о чем может мечтать обыкновенная домохозяйка? Или клерк в банке, четко и по правилам и инструкциям исполняющий работу от и до, а после работы проводящий время до нового рабочего дня по строго установленному порядку?

— Ну… не знаю. О повышении, наверное. Об улучшении условий. Да мало ли.

— Какие же это мечты? Так, желания среднего человека. Купил пылесос, купил крутой телевизор, потом захочется купить навороченную машину, потом еще что-то. Понимаете, это сравнимо с жизнью автомата, по четко поставленному плану и продуманному графику желаний. Ничего, что выходит за рамки условий его деятельности или быта, его не волнует — оно находится вне сферы его бытия.

— И что происходит с такими людьми?

— Абсолютно ничего, вот что самое страшное. Они все так же живут, ходят на работу, ездят по магазинам, исполняют свои обязанности. Но случись что-нибудь, выходящее за эти рамки — они этого не увидят. Они перестают быть людьми в истинном смысле этого слова. Это, скорее, биороботы, запрограммированные на определенную линию существования. Поставьте на пути такого человека столб — он его не обойдет, а обязательно врежется и упрется, не понимая, что же ему мешает. Все ведь идет по плану, по ритму, по графику. Отнимите у него хотя бы один объект его существования или добавьте новый — и его заклинит, застопорит.

— Да… идеальные солдаты.

— Идеальные подданные идеального государства. Только такое государство долго не протянет. Рухнет от первой же несуразицы.

— Ты нарисовал страшную картину. Но понимаешь ли ты, что я обязан остановить тебя?

— Понимаю. Но и вы должны понимать, что это у вас не получится, — Михаил встал с кресла. — Удачной охоты, майор. Я рад, что мы поговорили по душам.

Он протянул руку к стене, выставил вперед ладонь и обрисовал ладонью окружность. В стене высветился проход, подернутый синим туманом. Тот, кто стал богом, сделал шаг к нему.

— О моих товарищах не беспокойтесь — они уже на свободе. Троллей и вампиров, так и быть, оставляю вам. Как только я уйду — ваше оружие станет настоящим. И зуммер будет работать как прежде. Да и дверь вам тоже оставлю.

Романенко сидел, закрыв голову руками, словно опасаясь слушать чужие слова. Мысли играли в чехарду, не в силах оформиться во что-то более серьезное.

— Прощайте, майор! У вас еще есть шанс — не упустите его! Мир все равно изменится.

Световой круг схлопнулся за парнем и исчез. Майор глотнул воды и задумался. Объект ушел и увел с собой других. Следовательно, надо поднимать тревогу. Нагоняя не миновать.

Его рука сама потянулась к тревожной кнопке. В голове промелькнуло: «По инструкции положено».

Мысль об инструкции обожгла смутной тревогой. Ушедший говорил о людях-автоматах. А что если? Нет — не может быть! Он все-таки человек! А рапорт надо составить… по инструкции.

С ужасом он обнаружил, как его рука (сама!) тянется за бумагой, и пальцы (сами!) хватают ручку и пытаются вывести слово «РАПОРТ».

Нет! Шалишь, брат! Рапорта не будет! Долой инструкции! Он не желает стать безвольным автоматом системы! Ему следует поступить, как подобает поступить офицеру! Бросив ручку, майор крепко схватил рукоятку пистолета. По инструкции положено… К черту инструкции!

Сидящий перед кабинетом секретарь-адъютант продолжал набирать что-то на клавиатуре. Конвоир с безразличной миной все так же стоял перед дверью, ожидая приказа. Звук выстрела на секунду вызвал в голове обоих какое-то смутное воспоминание. Но не более.

Раздался звонок телефона:

— Отдел X-E. Романенко? Соединяю.

Безразлично адъютант нажал кнопку соединения, перенаправляя уже никому ненужный звонок. Отсутствие ответа на вызов со стороны начальства его нисколько не волновало.