Заложник

Супьян опустил взгляд.

— Что? — тихо переспросил он.

— Сурхо, которого ты убил из-за какой-то мелочи.

Супьян открыл рот, потом закрыл, не найдя нужных слов.

— Да, — кивнул Хасан, — я все слышал… «Чтобы прострелить твою иностранную башку, я готов пожертвовать двумя миллионами». Я подслушал ваш разговор.

Супьян медленно потянулся к пистолету, висящему на ремне, так, чтобы Хасан этого не заметил. Но тот его опередил, наставив на него свой.

— Что ты делаешь? — удивленно спросил Супьян.

— Защищаюсь. Кто тебя знает, ты же можешь в любую секунду наброситься на меня.

Супьян встал. Хасан тоже.

— Ладно, — сказал Супьян, — признаю. Только успокойся. Я действительно рассказывал ему всякие сказки про Сурхо, про то, как тебя уберу и все такое. Я говорил это ему, чтобы просто напугать. Понимаешь?

— Ты его достаточно напугал, избив до полусмерти. Хватит врать.

— Ну что ты собираешься сделать? Стоять так и вечно спорить со мной, или пристрелишь меня?

— Ты меня не учи, что делать. Я пытаюсь решить эту проблему.

— Что здесь решать?! Ты до сих пор мне не веришь? Ну, давай, пристрели меня! Что же ты ждешь? Ты хочешь застрелить человека, который хотел помочь тебе в финансовых проблемах? Этим ты хочешь мне отплатить? У меня ж и в мыслях не было тебя убивать! Ты меня понимаешь?

Хасан замешкался, но ничего не ответил. Супьян продолжил:

— Пойми же, наконец. Зачем мне дополнительные проблемы? Если я тебя убью, это повлечет за собой кровную месть. Мне это, по-твоему, надо? Мне одного миллиона по горло хватает. Я возьму эти деньги, поеду за границу, отдохну от всего. Потом накуплю акции и начну новую спокойную жизнь.

Хасан все еще молчал, опустив глаза. Супьян хотел было к нему подойти, но тот пригрозил пистолетом.

— В чем дело? — спросил тот. — Ты не веришь мне?

— Интересно. Сначала ты говорил, что уедешь в Москву, а теперь говоришь про заграницу. Ты даже врать, как следует, не умеешь.

— Черт тебя побери, Хасан! Я не говорил, куда именно поеду, а приводил пример. Я еще не решил, куда ехать. Может, в Москву, может, в Германию, может в Бразилию или в Японию.

Хасан замолчал, раздумывая. Пистолет был все еще направлен на Супьяна.

— Ну что? Убери пистолет, — он протянул руку. — Забудем об этом.

— Убери свои грязные руки! Я тебя знаю. Хоть ты и спокоен внешне, внутри кипишь и ждешь, когда я уберу пистолет.

Терпение Супьяна лопнуло. Он внезапно напал на Хасана, вцепившись в его пистолет.

— Ты меня уже достал! — прорычал Супьян.

Он положил Хасана на лопатки и попытался отнять пистолет. Тот размахивал левой рукой, чтобы не дать ему себя ударить, а правой крепко держал пистолет. Не отпуская руку, в которой у Хасана был зажат, Супьян пытался правой рукой поймать левую руку противника, но никак не мог это сделать. Хасан даже успел поцарапать лицо Супьяна. Оставив безнадежную борьбу с его правой рукой, Супьян обеими руками вцепился в пистолет. Когда Супьян почти вырвал пистолет, Хасан врезал ему ногой в пах. Супьян застонал. Руки его ослабли. Это помогло Хасану. Он без труда потянул пистолет и нажал на курок. Пуля угодила тому в плечо. Супьян откинулся назад, вскрикнув от боли. Хасан быстро встал и направил на него ствол. Он мог бы его сейчас запросто пристрелить, но не стал этого сделать. Супьян лежал, стоная от боли, держась за раненое плечо.

— Ну, давай, — сказал Супьян, — прикончи меня! Чего же ты ждешь? Трус!

— Лежачего не бьют, — задыхаясь, ответил Хасан.

— Козел ты!

— Мне надо было сразу тебя убить, не раздумывая.

— Давай, сделай это сейчас. — Супьян потянулся к своему Стечкину. — Другой возможности у тебя не будет.

— Нет. Я лучше сдам тебя куда следует, а все деньги останутся мне.

Супьян молниеносно вытащил оружие и вслепую выстрелил. Пуля попала в ногу. Хасан, падая, тоже выстрелил. Пуля просвистела над Супьяном, попала в вазу и вылетела через окно. Супьян выстрелил еще раз, на этот раз прицелившись. Пуля угодила в руку, в которой Хасан держал пистолет. Рука ослабла, и он уронил оружие. Вторая пуля попала ему в живот. Ноги Хасана подкосились, и он упал на землю. Супьян подошел к нему направил на него ствол Стечкина.

— Будь ты проклят, Супьян! — простонал Хасан.

— Вот видишь? Тебе надо было убить меня cpaзy, а не раздумывать, когда выстрелом можно решить все.

Супьян прицелился ему в голову и нажал на курок.

Боль — достаточно сильная, пронзительная — снова вернулась к Хауэрсу. Он лежал, глядя в потолок, и едва дышал. Его искусанные губы болели так, словно их прожигали. Зубы тоже ныли. Каждый зуб. А голова разрывалась от боли. Хауэрс чувствовал себя очень странно. Ему казалось, будто внутри него что-то меняется, внутренности шевелятся, меняют свою структуру. Перед глазами мелькали непонятные видения.

«Ты вообще какой-то странный», — прозвучало в его голове. «Не езжай туда. Там опасно. Тебя могут похитить или убить». — «Я сам не понимаю, почему такой грязный». — «Вы не можете меня здесь держать! Когда вы меня отсюда выпустите?» Все пережитое снова возвращалось…