Западня

— Ну, Вы даете, профессор!

— Грибоедова искренне восхитил результат незапланированного эксперимента.

— Сейчас здесь начнется маленький Ад!

Вороненые стволы огнеметов прищурились на беснующуюся тварь, и за стеклом стало жарко. Альенде отвернулся, не в силах наблюдать мучительную гибель своего кошмара, который стал для уже частью жизни.

— Хорошо, что мы уже выросли, — задумчиво протянула Моника и вновь замолчала.

Увиденное настроило профессора на новый лад. Город не был теперь тварью. Он был больным, страдающим существом. Только лекарства, способного поставить его на ноги, у людей пока не было.

— Где Вы откопали такого замечательного гада? — русский пригласил его отобедать, и Альенде с удовольствием согласился. Ему была приятна легкость и непринужденность, с которой они общались.

— Его придумала моя старшая сестра Моника, когда мне было семь лет. Ей, вредине, доставляло огромное удовольствие дразнить меня всякими чудищами. Но самым жутким был Глокапут!

— Видимо, Вы очень сильно боялись его в детстве, я давненько не встречал такой бурной Реакции.

— До ужаса! — профессор рассмеялся и подумал, что Моника посмеялась бы с ними, — Я даже потерял один раз сознание, так сильно перепугался.

— А чем она занимается теперь?

— Она?

— Ваша сестра.

— Она погибла в Психосфере, в одной из первых экспедиций внутрь.

— Мне очень жаль.

— Что поделать? Мы вместе начинали работать в Институте, но она всегда больше тяготела к практическим исследованиям…

— Представьте себе, я тоже!

— Расскажите лучше про Ваши Коридоры, говорят, в России недавно построили еще два?

— До Скам-эпидемии правительство было активно заинтересовано в новых территориях.

— Нашли что-нибудь действительно стоящее?

— Вы знаете…

Прошло две недели. Альенде уже врос в незамысловатый быт местного учёного сообщества. Со Шпильманом он старался встречаться исключительно по делу, в то время как с Грибоедовым проводил большую часть свободного времени.

— Профессор! — его подняли с постели полтретьего утра.

— Русский обнаружил вторую Язву!

Когда он прибыл на место, инфицированный участок был уже накрыт маленьким Куполом. Шел сильный дождь. Прикрывшись зонтами, местные сотрудники «Стазиса» бодро переругивались с русским.

— А я Вам говорю, что обнаруживать Язвы — это моя забота! — брызгал слюной Шпильман.

— Вы превысили свои полномочия, Грабов!

— Гри-бо-едов, — по слогам отчеканил русский.

— Мне плевать! Кто дал Вам ключи от компьютерного зала?

— Он был открыт, — невозмутимо соврал русский.

— Не делайте из меня дурака!

— В чем дело, Рихард?

— Альенде подошел сзади, поэтому не видел, как налилось кровью его лицо.

— О, Боже! Только Вас здесь не хватало!

— Моих полномочий вполне достаточно, чтобы присутствовать здесь.

— Ваш коллега, — ядовито просипел Шпильман, — в нерабочее время использовал наши компьютеры…— … и нашел вторую Язву, — русский скрестил руки на груди.

— Рихард…

— Что Рихард?

— Шпильман взорвался и перешел на визг.

— Почему все лезут не в свое дело!

— Потому что Вы плететесь, как черепаха…

— Все! Русский отстранен от работы на моем участке! До утра он должен покинуть город!

— Шпильман развернулся и шаркающей походкой пошел к машине.

— Вы были правы, — Грибоедов как ни в чем не бывало обернулся к профессору, — Скам размножается «спорами» или«плевками» по Вашему. Принцип пока до конца не ясен, но определенные выводы уже делать можно.

Следующим утром он уехал.

— Профессор! — сержант на входе в бункер не смотрел ему в глаза, — Это правда, что в городе появились твари?

— Что! — он не поверил своим ушам.

— Твари?

— Профессор Шпильман начал эвакуацию личного состава, объявив начало повсеместного скам-заражения.

— Не может быть! — кровь отлила от лица. Страх распустил крылья и сжал когтями желудок, как хищная птица, устраивающаяся поудобнее на излюбленной скале перед охотой.

— Где он сейчас?

— У себя, как обычно.

Внутри было непривычно пусто. Он шагал по безлюдным этажам, и сердце противно ныло, предвкушая неприятный, но неизбежный разговор. Досада и горечь едким коктейлем царапали ему горло.

— А, профессор Альенде, — Шпильман сидел в том же кресле, что и в день его приезда в город, — Краса и цвет нашей новой науки!

— Прекратите этот, — он вспомнил нужное слово, — балаган!

— Что Вы, как можно!

— Шпильман, похоже, не кривлялся.

— Зачем Вы подняли панику среди личного состава, сведения ведь еще не подтверждены!

— Вчера были найдены еще две Язвы. Какие доказательства Вам нужны ещё? Демонстрация Годзилл с плакатами?

— Но дисциплина…

— Я в ответе за этих людей!

— Шпильман, казалось, был безумно зол.

— Это дает Вам какие-то особые права?

— Если ВСЕ люди сейчас же не уберутся отсюда, будет только хуже!

— Но…

— Я всю жизнь боялся одного.

— Рихард уставился в одну точку, глаза его остекленели, а изо рта прыгнула вниз тонкая струйка слюны.