Записи Лютера Дактэ

— Мистер Дактэ, — выдохнула она — вы мастер своего дела.

Лютер улыбнулся.

Наконец Камелия оторвалась от косяка и подошла к нему.

— Ты всегда спишь с мужчинами, едва познакомившись с ними?

— Нет. Вы первый.

— Тогда почему ты сделала это? — Лютер плюхнулся на диван. Камелия приблизилась к нему, встав перед ним на колени.

— Потому что вы особенный.

— Кэм бросила взгляд на бугорок, что торчал под его брюками. Она расстегнула молнию и стянула штаны, обнажив его торчащую плоть. Красный, раздувшийся, как индюк, его поршень доходил до пупка и подрагивал. Кэм любовалась им, словно умело созданной экспозицией. После, она взяла его в руку и, обхватив плоть губами, утопила во рту. Лютер глухо простонал. Он собрал ее волосы в хвост и сжал. Ее горячее дыхание и липкий, такой дикий язык, трепал головку, будто щенка за ухо.

— Чем я особенен для тебя, Кэм? — тихо спросил он, закатывая глаза и сжимая челюсти. Кэм молчала, с причмоком обхаживая сие создание. Лютер прижал ее к паху, излившись. Кэм дернулась, но проглотила его «драгоценность».

После, они переместились на кровать и там, предались любовной игре.

Солнце потихоньку опускалось к горизонту. Город зажигал огни, и готовился к ночным прогулкам. Лютер лежал на спине и смотрел в потолок. Рядом, сидела Кэм и курила.

— Иногда я думаю, что это происходит не со мной.

— Произнес Лютер.

— Вы, о чем?

— За последние дни со мной происходят такие вещи, в которые трудно поверить. Я вижу, то, от чего обычно люди шарахаются. Иногда, мне кажется, что я схожу с ума.

— Он выдохнул.

— Может, это чья-то злая шутка. Кэм затушила сигарету и села на Лютера сверху. Она взяла его за запястья и завела руки за голову. Нависла над ним и поцеловала.

— Мистер Дактэ, — она лукаво улыбнулась, — с чего вы взяли, что это шутка?

Треск, схожий с тем, когда валят дерево, раздался в комнате. Треск был таким явным и громким, что Лютер напрягся. Его взгляд упал на тело Кэм. Под кожей что-то шевелилось. Длинные полоски что, двигались вдоль ее рук, остановились на запястьях. На какое-то мгновение треск стих. А после усилился и то, что двигалось, стало прорываться сквозь кожу. Наконец, оно прорвалось и схватило Лютера за запястья, туго стянув их вместе. Капли крови, что просачивались сквозь ранки, капали ему на грудь и живот. А то, что удерживало его запястья, было схоже на веревки, только наощупь они больше походили на кору дерева. Кэм нависла над Лютером и ее рот широко, слишком широко раскрылся. Она безмолвно кричала, что волосы Лютера шевелились на голове.

Лютер открыл глаза, выдохнув. Жуткий сон, от которого по телу бежали мурашки. Кэм поднялась на локтях и посмотрела на него.

— Что с вами?

— Дурной сон.

— Отмахнулся Лютер, сев на кровати, свесив ноги на ковер.

— И давно вам сняться такие сны?

— Слишком давно.

Кэм встала с кровати и подняла платье.

— Может, поужинаем? В ресторане? — она надела платье.

— Хорошо.

— Лютер посмотрел на нее.

— Отлично. Тогда через час встречаемся в ресторане.

— И она, махнув рукой, вышла из номера.

Лютер смахнул с лица остатки кошмара и двинулся в ванную. Принял душ и переоделся. Чтобы как-то скоротать время, он сел за стол и открыл тетрадь. Он лишь ухмыльнулся, когда прочел записи. Лютер нисколько не удивился тому, что тетрадь описала все что произошло за последние часы. Все действия, мысли, в точности, как-будто это была запись, воспроизведенная письменно.

Он склонился над тетрадью.

«Пошли третьи сутки, а я не видел ничего кроме однообразной трассы, и пыльной дороги. Пейзаж настолько мне осточертел, что проклял все, и Дака тоже, за его спокойствие.»

За эти три дня пути, Дак не проронил ни слова, он лишь отвлекался на радио, чтобы его переключить. Я выдохнул — когда же исчезнет, эта чертова дорога?

Я откинулся на сиденье, прикрыв глаза. Но вскоре открыл их, так как увидел что-то похожее на дом. Но, позже, когда Дак заглушил мотор и я вышел из машины, я оцепенел. Я стоял перед кафе «ДакБен». Ничего не понимая, я вошел внутрь. Дак, стащив с вешалки фартук, скрылся в кухне. Кэм стояла за стойкой и скучала. Я подошел к ней, все еще не веря, что снова здесь.

— Кэм. Может, я что-то не понял. Но вы, кажется, сказали, что Дак сможет отвезти меня в аэропорт?

Кэм закусила губу.

— Я сказала, что мистер Дак, возможно отвезет вас. Я не говорила, что он сможет это сделать.

После ее слов, меня охватил шок и глубокое разочарование. Мое сознание не хотелось мириться с ее словами, будто они были для меня приговором.

— То есть, вы хотите сказать, что зря убили на дорогу три дня?

Кэм рассмеялась.

— Мистер Дактэ. Вы были в пути три часа.

Я ошарашено смотрел на нее, хлопая глазами. Я не мог выдавить ничего, кроме бульканья.

— Путь от «ДакБен» и обратно занимает три часа.

— Вы хотите сказать, что все это время, мы ехали по кругу? И не было вероятности, куда-нибудь свернуть? — прохрипел я.

Кэм пожала плечами.

Я осел на стул. Перед глазами поплыло, словно меня ударили чем-то тяжелым.