Записи Лютера Дактэ

Впоследствии, я останавливаюсь, когда вижу, как Камелия убегает в лес. Я просто отворачиваюсь, и закрываю уши. Так как ее жуткий крик, оглушает густые заросли.

— Кэм сглотнула. Ее голос дрожал, и я понимал, как ей трудно об этом рассказывать.

— Так вот. Она выбежала на поляну. Перед глазами растирался оазис. Камни, что поросли густой травой и дерево, торчащее из камня. Ее так поразило это дерево, что она идет к нему.

Ствол широкий и пустой. А крона, пышная, как шевелюра афроамериканца. Она улыбается тому, что сумеет получить конфету, так как никто даже не додумается искать ее внутри дерева. Она поднимается по камням к дереву, и оглядывает его. Трогает своими маленькими пальчиками и изумляется, как же оно прекрасно. После, обойдя его, Камелия разочаровалась. Так как было невозможным спрятаться в нем. А лазить по деревьям она не умела. В любом случае. Ее не найдут здесь. Она стоит и улыбается. Ее глаза светятся. Треск пугает ее и она оборачивается. Фигура в черной одежде стоит в двух метрах от нее. Кэм замечает лишь то, что у мужчины в руках что-то ярко сверкает. Солнце пускает лучи, и зайчики, отскакивая оттого, что сжимает незнакомец, падает на камень. Ему хватило всего несколько шагов, чтобы схватить Камелию в охапку и нанести роковой удар в живот.

— Кэм шмыгнула носом. Она утерла слезы, катившиеся по ее щекам.

— Камелия была права, когда подумала, что ее не найдут. Этот мужчина, этот убийца. Он спрятал ее внутри дерева и скрылся. Услышав крик, девочки испугались. Они побежали к родителям и сказали, что не могут найти Камелию. Ушло несколько дней, но ее так и не нашли.

— А убийцу нашли? — спросил я, когда Кэм снова замолчала.

— Нет. Если бы я могла, я бы рассказала об этом ее родителям. Но, к сожалению, я не в силах этого сделать.

Пол задребезжал. Я подпрыгивал и впечатывался лицом в матрац.

— Началось. Мистер Дактэ. Прежде, чем вы исчезнете. Я хочу предупредить вас. Вы не сразу попадете домой. Вам нужно вернуться туда, откуда вы начали свой путь.

— Хочешь сказать, я должен пройти кукурузное поле и лес?

— Да. Я не могу освободить ее. Но сможете вы. Помните. Дерево.

— Кэм исчезла. Это произошло в мгновение. Я продолжал подпрыгивать, пока не почувствовал, как пол затягивает меня, словно вакуум. Я буквально просачивался сквозь щели. А когда, подо мной треснул пол, я полетел вниз. Я парил во мраке, ощущая в легких какую-то непривычную густоту. Словно на них толстым слоем ложилась масса, и было тяжело дышать. После, дикая боль и я увидел как в воздухе, мелкими кусочками разлетается мое тело. Я распадался на атомы, и они паря в пустоте, продолжали свое падение. Если бы я сказал, что это происходило быстро, я соврал. Все было медленно. Даже слишком медленно, так как я успел разглядеть свои частицы досконально. После ярко-голубой свет и части моего тела, начали собираться воедино. С каждым кусочком, я ощущал боль. Было, похоже, что меня протыкают острой иголкой, сшивая колючей жесткой ниткой.

Я не мог кричать, так как верхняя часть моего тела, еще витала в воздухе. Я лишь одной стороной своего собранного лица, мог видеть, как вены, сухожилия складываются в сложные переплеты. Органы наполняются кровью, и укладываются на свои места. Прошло немало времени, хоть восстановление было быстрее, чем распад, как я оказался на улице. Под телом было влажно и вязко. Я открыл глаза и зажмурился. Солнце ярко ослепляло мои глаза, а шелест листвы, нагонял на меня свежесть. Я сел, с трудом опираясь на руки. В теле еще ощущалась какая-то незаконченность. Будто не все части собрались воедино. Я поднялся на ноги. Бессмысленно было идти и пытаться найти выход. Сколько бы я не шел вперед, я оставался в середине. Возможно, я предположил, что переход в другой мир, здесь идет по иному времени. А это значит, что мне придется очень долго идти, прежде чем я выйду к лесу«.»

На исходе двух часов, Камелия так и не пришла. Лютер поднялся и вышел из ресторана. Он вошел в лифт и нажал на кнопку. Прошел по коридору и остановился у номера Камелии. Лютер постучал, после прислушался. Ни шагов, ни звука работающего телевизора, за дверью не было слышно.

Он взялся за ручку и повернул. Дверь поддалась. Лютеру стало не по себе. Неужели история повториться, как и с Генри? Лютер толкнул дверь. Комната была поглощена мраком. А когда глаза достаточно привыкли к темноте, он видел лишь очертания мебели. Лютер потянулся к реле. Но свет не зажегся. В номере пахло сыростью, старостью и навевало какие-то жуткие ощущения, словно он в старом склепе. Лютер вдохнул, ощущая пыль на языке и в легких. Ее было слишком много, на столиках, на шкафах.