Записи Лютера Дактэ

— Тогда почему, она назвала номер Камелии 1526, если он был записан на меня?

Двойник выдохнул.

— До чего же ты трудный. Ты просто так хотел думать. И то, что касается вашего секса. Это просто мысли. Ты настолько погрузился в них, что поверил в это. Ты всегда считал Кэм доброй, нежной и заботливой. Пока она не открыла свой рот. Поэтому в этой гостинице, она показалась тебе редкостной стервой. Впрочем, она и была такой. Я ответил на твои вопросы?

Лютер обхватил голову руками. Мысли плавились, как горячее масло. Они шкварчили и подпрыгивали, отчего в висках стало больно.

— Я должен похоронить девочку.

— Произнес Лютер.

— Конечно, как скажешь, дружище. Только у нас осталось одно незаконченное дело.

— Что еще?

Двойник кивнул в сторону двери. Лютер обернулся и увидел Эджей. Она стояла, как вкопанная, вжавшись в дверь. Глаза, полные ужаса, казались застывшими блюдцами, в которых бегали зрачки. Лютер поджал губы и махнул головой.

— И давно вы здесь стоите, мисс Солом?

— Давно. Как раз в тот момент, когда ты заговорил о Кэм.

— Лукаво улыбнулся Двойник.

— Ты что видел ее и молчал? Почему не остановил меня? — нахмурился Лютер.

— Дружище, ты так мило рассказывал, что я не хотел тебя перебивать.

— Ну, и что мне теперь с вами делать, мисс Солом? — Он снова посмотрел на нее. Эджей затрясло, когда Лютер остановился в двух шагах от нее.

— Думаю, раз она все знает, то живой она отсюда уже не выйдет.

— Двойник хлопнул в ладоши.

Эджей замотала головой. Она развернулась и повернула ручку. Но рука, что легла на дверь, с грохотом захлопнула ее.

— Куда собралась? — ехидно пропел Лютер.

— Мистер Дактэ, пожалуйста. Не трогайте меня, пожалуйста. Не убивайте меня! — Лютер схватил ее за шею, другой рукой, закрыл ей рот. Он прижал ее к двери, сдавливая ладошкой ее губы и нос, не давая ни малейшей возможности, протиснуться воздуху. Эджей задергалась. Она вцепилась ногтями в его лицо, оцарапав ему щеку.

— Сука! — Рявкнул он, на минуту одернув руку. Эджей глубоко, с хрипом вдохнула и уже хотела закричать, как Лютер наотмашь ударил ее в лицо. Эджей упала бессознания.

— Ну, я тебя проучу.

Лютер спустился в холл. Расписался в документах и сдал ключ администратору. Довольно тучному мужчине с залысинами на голове. Он спустился по лестнице и, остановившись у своей машины, вдохнул уличный смог полной грудью. После сел в машину и надавил на газ. Эджей еще, как минимум три часа не хватятся.

Этого времени ему хватит, чтобы добраться домой. Лютер вошел в дом. Теперь его не пугала тишина и шипение. Теперь, он смотрел на дерево, и не видел в нем женских изгибов. Он опрокинул горшок и разломал ствол топориком. Ствол был сухой и легко поддался, обнажив застывший скелет в грязно-коричневом платье. Единственное, что осталось прекрасным — это волосы девочки. Они были по-прежнему длинными и волнистыми. Лютер сложил останки в мешок и вернулся к машине, закинув содержимое в багажник, сел за руль.

Некоторое время он сидел, смотря в свое отражение в зеркале заднего вида. Лукавые глаза, ехидная улыбка и волосы, которые были зачесаны назад. Он провел по волосам, прижав их и улыбнулся. После надавил на газ, напевая:

— Раз, два, три, четыре. В твоем теле рдеют дыры. А на лице разрезан рот, он рассмешит всех клоунов. Пять, шесть, семь, восемь. Мы о денежках не просим. Деньги жизни не дадут, только к смерти приведут! Какой забавный клоун. Каков наглец-лихач! Не бойся, он не тронет, папенькин строгач!