Зараза

Все молчали, переваривая информацию. Тишина была плотной и осязаемой, как ватное одеяло. Внезапно эту тишину разорвал странный звук, как будто что-то точат напильником. Все вздрогнули и обернулись. Таня сидела за своей последней партой и тихо, скрипуче хихикала. Я почувствовала, как по шее ползут мурашки. Это было очень жутко.

Вика подлетела к Тане и отвесила ей смачную пощечину. Ее голова безвольно мотнулась назад, хихикать она перестала.

— Что, тварь, смешно тебе? Вот зараза! Мразь! — Вика вытащила ее из-за парты и начала пинать. Мы подбежали и оттащили ее. Буквально через несколько секунд в класс пошла учительница.

— Девочки, что происходит? — она обвела глазами класс. Я оттащила Вику к ее парте и повернулась.

— Саша Кривошеев в больнице, руки сломал. Маша Федорова с ним поехала. Это до уроков случилось, Вика рассказала сейчас.

Катерина Ивановна покачала головой.

— Ох, горе… Родители знают? — обратилась она к Вике.

Вика мотнула головой:

— Наверное, Машка уже позвонила им.

Учительница кивнула.

— Ладно, ребят, начинаем урок.

Записывая урок, я украдкой наблюдала за Таней. Она сидела как всегда отрешенная. Казалось, ей было абсолютно все равно, что несколько минут назад ее били. Вика тоже оглядывалась на нее, и я видела, какой кровожадный у нее взгляд.

После уроков мы как обычно собрались в курилке. Наверное, стоит перечислить, кто там был. Вика Красина, Алена Рогова, Катя Марченко, Аня Павленко, Лена Кабанова, и я — Юля Андреева. Вика, прищурившись, уставилась на дымящийся кончик сигареты. Наконец она подала голос:

— Не знаю, как вы, девки, но я уже так не могу. Эта зараза… вы видели вообще? Вы слышали, как она ржала?

Мы молча кивнули. Слышали все.

— Предлагаешь «темную»? — спросила Аня, затягиваясь сигаретой.

Вика пожала плечами.

— Я предлагаю так. Завтра подходим к ней и забиваем стрелу, например за стадионом. Если не придет, будет хуже.

Девчонки согласились с Викиным планом и отправились по домам, а мы позвонили Маше и пошли к ней, чтобы поддержать. Машка жила в центре, в огромной пятикомнатной квартире. Ее папа держит в городе сеть салонов мобильной связи. Встретила нас Маша бледная и заплаканная. Мы, как могли, поддержали ее, и выяснили, что Саньку уже сделали операцию и вставили какие-то штыри в локти. Пока он еще был в реанимации, но скоро должны перевести в палату. Вика рассказала Маше о сегодняшнем. Лицо Машки пошло пятнами.

— Блин, бабы, я думала завтра с утра к Сашке, но с вами в школу пойду. Плюну в рожу этой твари.

Ночью я долго не могла уснуть. Ворочалась с боку на бок, пила бесконечную воду, считала баранов, но мысли неизменно возвращались к тому, что ждет завтра. Я пыталась убедить себя, что мы просто поговорим с Таней, ну может, Вика слегка даст ей по башке, чего Таня в полной мере заслужила. Злорадство над чужим несчастьем — хуже этого может быть только предательство. В идеале было бы напугать Таню, чтобы она просто перевелась в другую школу, или хотя бы в другой класс. Но на это надеяться глупо — какой дурак переведется в середине выпускного года. Такими мыслями я успокаивала себя, но где-то глубоко внутри все равно оставалось противное, сосущее чувство. Как будто ощущение близкой беды.

В субботу в школу пришли все девчонки, подписавшиеся на «стрелку», и Машка в том числе. После третьего урока мы подошли к Тане. Она стояла, как обычно, у окна, и смотрела во двор. На ней был застиранный бежевый свитерок с воротом под горло и джинсы, вытертые почти до белизны. На наше появление она отреагировала, лишь чуть скосив глаза. Вика подошла к ней почти вплотную.

— В общем так, Ткачева. Нам нужно с тобой поговорить после школы. Явка обязательна. Приходи на площадку за стадионом, ты знаешь, где это. К двум часам.

Таня медленно повернула голову и обвела нас равнодушным взглядом.

— Зачем? — прошелестела она без всякого интереса в голосе.

Вперед выступила Машка и впилась пальцами ей в плечо.

— Затем. Поговорить надо о твоем поведении. Если не придешь — будет хуже. Усекла?

Таня равнодушно кивнула и снова уставилась в окно. Мы отошли в другой конец коридора, слегка обескураженные ее поведением.

— Блин, девки, а может, она реально — того? — Алена Рогова покрутила растопыренными пальцами у виска.

— А если и правда? Вдруг у нее припадок начнется или еще что, а мы потом виноваты будем? — подала голос Марченко, поежившись.

Маша с Викой молчали. Об этом я тоже думала в свою бессонницу.

— Девочки, ну мы же не собираемся бить ее, или издеваться! Просто поговорим, чтобы она поняла, что и как. Можно сказать, из благих целей — вы ее такую в универе представляете? Может, она реально не понимает, как выглядит со стороны?

В тот момент я сама почти верила в то, что говорила.