Зараженные

Несмотря на то, что до рассвета оставался еще час, путники торопились попасть в Руж как можно раньше. Какая ярмарка без бродячего театра? Однако артисты в трясущемся фургоне запаздывали на праздник. И виной тому были инквизиторские дознаватели, задержавшие труппу в Боннаре пару дней назад. Клирики, пробравшиеся на выступление труппы, увидели в спектакле нечто подрывающее церковные устои. И доложили об этом инквизиции. Верные служители Вигхарда не заставили себя ждать, и сразу с дощатого помоста труппа отправилась в темные сырые застенки замка Луар, где актерам пришлось выступать перед новой, весьма придирчивой публикой. Дознаватели Охотников На Ересь допрашивали актеров почти сутки, и не миновать бы церковного им суда, если бы не вмешательство мессира Виктора. Губернатор оказался заядлым театралом и большим поклонником актерского мастерства. По счастливому стечению звезд, милорд Виктор и вся его семья были на том самом выступлении, в котором клирики заподозрили ересь. Губернатор пришел в полный восторг от представления. Раздосадованный задержанием актеров, Виктор выразил инквизитору свое недовольство и попросил выпустить труппу на свободу. Его Святейшество Урбан, разумеется, не пришел в восторг от такого предложения. Наоборот, кардинал был в ярости. Урбан ненавидел театры, цирк и прочую увеселяющую людей деятельность. И была бы воля кардинала, он собственноручно сжег бы на кострах всех артистов до последнего, чтобы не отвлекали людей от Храмов Вигхарда и мыслях о Судилище. Однако спорить с Виктором он не решился и поздней ночью труппу подняли на ноги, и пинками выгнали из сырых камер тюрьмы. Теперь путники торопились изо всех сил, чтобы нагнать упущенное время.

Из повозки высунулся смуглый черноволосый юноша, который бегло осмотрелся, а затем крикнул сидевшему на козлах охраннику:

— Эй, Пьетро, ты не устал? Давай я тебя сменю. А то я в четырех стенах еще в Боннаре насиделся.

Усатый стражник кивнул, поправив широкополую шляпу, и дал кучеру знак остановиться.

— Спасибо, Эццио.

— Да что там, — отмахнулся юноша, принимая старый мушкет и запрыгивая на место рядом с кучером. — Поехали, Франц.

Кучер щелкнул вожжами и повозка, скрипя, тронулась в путь.

— Если мы будем ехать таким темпом, в Руж мы прибудем поздно вечером. К тому времени, все местное население будет уже пьяно в стельку, — озабоченно произнес юноша.

Ему было немного за двадцать. Широкоплечий, высокий, с правильными чертами лица, Смуглолицый, с большими, выразительными карими глазами и широкими скулами, Эццио был красавцем и предметом воздыхания девушек и женщин любого города, куда бы ни приезжал театр. И Эццио пользовался этим на всю катушку. За что, нередко, у парня, а то и у всей труппы были проблемы от разгневанных мужей и отцов женского населения города. На память от встреч с ними на лице Эццио осталось пара следов, сломанный нос и шрам, тонким росчерком пересекающий верхнюю губу. Однако молодой и пылкий фиорентиец не извлек абсолютно никаких уроков из этих стычек и потасовок.

— Тише едешь — дальше будешь, — философски ответил Франц юноше, правя лошадьми. — Думаешь, будет лучше, если лошади переломают ноги и нам придется их пристрелить? Ты готов толкать фургон?

Эццио улыбнулся и отрицательно покачал головой, весело барабаня пальцами по прикладу мушкета.

В рассветной дымке начинали весело щебетать птицы, переговариваясь друг с другом затейливыми трелями. Их задорное настроение мигом передалось и фиорентийцу, который принялся насвистывать себе под нос какую-то песенку.

— Скажи, Франц, ты готов поменять свою жизнь? — вдруг спросил он, повернувшись к кучеру.

— Ты о чем? — не понял тот.

— Ну, ты готов забыть эту бродяжью жизнь, осесть в каком-нибудь городе, завести семью, дом, возделывать участок земли?

— Даже не знаю, — задумался Франц, скребя заросший щетиной подбородок.

— А вот я бы нет, — ответил Эццио. — Путешествуешь, смотришь новые города. Если бы так было вечно…

Внезапно повозка резко подскочила так, что разглагольствующий Эццио едва не прикусил язык, и тяжело ударилась о тракт. Колесо заскрипело, а затем повозку перекосило, и раздался противный скрежет. Кучер тут же остановил лошадей и спрыгнул на мостовую, направившись к задней оси. Эццио последовал за ним.

— Что случилось, Франц? — озабоченно спросил он.

— Дело плохо, — ответил тот. — Повозка налетела на большой камень. Ось не выдержала и сломалась, прямо возле колеса.

— И сколько времени займет починка? — раздался раздраженный голос.

Из повозки высунулся седоволосый старик, насупив брови и недовольно уставившись на кучера.

— Так сразу и не скажешь, милорд Валье, — пожал плечами Франц, глядя в маленькие выцветшие глазки старика. — Нужно искать подходящее дерево, тесать новую ось. Да и то, хватит ее до города. Там нужно будет срочно искать кузнеца для починки фургона.

Валье насупился еще сильнее, отчего кустистые седые брови, казалось, превратились в одну сплошную линию, вышел из фургона и, поджав тонкие губы, принялся рассматривать отвалившееся колесо.