Заседание

«Итак, мистер Буш, расскажите нам всё, что вам захочется. Хотя вам, наверно, наскучило повторять одно и то же бессчётное число раз»…

«Не спорю, в свое время действительно наскучило, только прошли годы с тех пор, как я рассказывал об этом в последний раз…  — Голос был глубокий, хорошо поставленный, вовсе не старый. — Конечно, в школе, когда я заговаривал об этом, меня высмеивали — мальчишки не упустят повода поулюлюкать, так уж они устроены. Ну а я, пожалуй, не имел ничего против, платил им той же монетой, и зачастую щедрее, чем они мне. В колледже было, в общем, то же самое. В большинстве своём люди считали, что я всё это просто выдумал, но, по крайней мере, приходили к выводу, что я не дурак, не лишён воображения и умею развлечь компанию. Притом всякий раз находился кто-нибудь, кто слушал серьёзно, на кого мой рассказ производил впечатление. И если таким слушателем выступала девушка, случалось, её внимание переключалось на меня самого, и боюсь, что я порой использовал свою историю в личных целях. Впрочем, мне нисколько не стыдно. Однако когда я стал практикующим юристом в Нью-Йорке, а особенно когда понял, что у меня есть шансы в один прекрасный день сделаться партнёром фирмы, где я служил, — так потом и случилось, — я отказался от этой привычки. Теперь она могла навредить мне — кто доверится адвокату со странностями? Я прекратил делиться воспоминаниями с кем попало, разве что изредка пересказывал их кому-нибудь, кто безоговорочно заслуживал доверия. Сегодня это, разумеется, уже не играет роли. Я полностью удалился от дел. Старость не радость»…

«Ну уж извините»…

«Давайте без лицемерия! Если посмеете хотя бы произнести какой-нибудь натужный термин вроде» лица старшего возраста«, я докажу, что вполне способен ещё сбросить вас в бассейн. Головой вперёд. И держать вас там, пока не захлебнётесь. Тем не менее я старик. Родился как раз на стыке веков, так что запомнить, сколько мне лет, для меня несложно…»

Но ближе к делу. Мальчишкой я жил в Нью-Йорке на Мэдисон-авеню. У нас был собственный четырёхэтажный особняк — его давно снесли. Нас было пятеро: отец, мать, две сестры и я. И пёс по кличке Фидо. Ну и ещё несколько человек прислуги. Отец был преуспевающим брокером, специалистом по морскому страхованию, и мы были очень обеспеченной семьёй. Каждое утро все вместе мы собирались в столовой к завтраку — так пожелал отец. И вот однажды весенним утром — до сих пор помню, что дело было в среду, — отец спросил меня, не хочу ли я сегодня пропустить занятия в школе. Мне было двенадцать, и я дал ему понять, что в общем-то хочу, — но что стряслось? Ну, ответил он, прибывает корабль, лайнер, и мне, быть может, будет интересно понаблюдать за этим событием из окон его конторы. Ему же было прекрасно известно, что я был помешан на океанских лайнерах точно так же, как мои внуки и правнуки нынче помешаны на самолётах. Хотя, если подумать хорошенько, сравнение неточно. Они, нынешние, воспринимают всё походя, поразить их почти невозможно. Да они и знают больше, чем я в мои двадцать лет. Знают и такое, что мне и сейчас невдомёк.

А я в те годы любил большие лайнеры пылкой любовью. Думал о них, читал о них, рассматривал их изображения и сам рисовал их. И отдал бы всё, что угодно, лишь бы оказаться на борту. Что и произошло через пять-шесть лет — мы всей семьёй отправились в Европу на «Левиафане». Так после войны переименовали немецкий лайнер «Фатерланд». Вы это, надо полагать, знаете и без меня«…»

«Это общеизвестно».

Старик рассмеялся.

«С тех пор я ходил на» Мавритании«, и не один раз. На прежней» Мавритании«, я имею в виду. И на» Нормандии«, на» Лорентике«, на» Иль де Франс«, благослови его Господь. И многократно — на» Куин Мэри«. Удивительный корабль была эта» Мэри«, один из великих. Могла сравниться даже с» Мавританией«, и мне вовсе не нравится, что сегодня она, на привязи и без машин, стоит где-то в Южной Калифорнии, к которой никогда не имела и не имеет никакого отношения. Но надо благодарить судьбу хотя бы за то, что она сохранилась. Ведь, кроме неё, ни один другой лайнер не дожил до наших дней. Все попали в металлолом сразу же, как только перестали приносить прибыль. А если бы мы их сохранили и поставили, скажем, в Саутгемптоне? Начиная с» Кайзера Вильгельма«и дальше, слева направо, вплоть до» Мэри«. Было бы замечательно, не правда ли? А когда-нибудь к ним добавился бы и самый новый, последний лайнер» Куин Элизабет II«. Счастлив заметить, что» Куин Элиз«верна давним традициям. Да, она современна, так и должно быть. Но она достойная наследница тех, прежних… Если вы ещё не ходили на ней, мой мальчик, обязательно это сделайте»…

«Никогда не мог себе этого позволить, слишком дорого».