Застывшие Чувства

— Здравствуй, Го… Георгий. Ты такой солидный стал, просто респект.

— Заходи.

— Георгии потянул её за рукав, пропустил вперед. Мария, не смущаясь на этот раз, поднялась по гулким ступеням, окинула квартиру, сколько могла, все ещё опасаясь застать здесь другую женщину — причину резкого изменения Гоши. Но нет, таковой не обнаружилось. Мария облегченно вздохнула и обернулась. Георгий стоял рядом. Он обнял её и поцеловал сразу же в губы, потом отстранился, посмотрел виновато.

— Извини, это, наверное, некстати.

— Брось. Все в порядке, все нормально.

— Да? Тогда проходи. Будешь чай или кофе или… — Слушай, ты обедал? Может сходим куда-нибудь? Я угощаю.

— Да ты что, это я тебя приглашаю и угощаю. Ты не представляешь, сколько у меня сейчас заказов!

— Нет.

— Это потому, что давно не заходила. Ты мне ни номер свой не оставила, ни адреса. Я в «Крик» звонил, сказали, ты уволилась.

— Ага. Я как раз тебе сказать хотела об этом тоже.

— Ты мне хоть свой номер скажи сейчас.

— Гоша стоял уже в куртке и сосредоточенно смотрел на панель новенького «Нокиа».

— Я вот недавно обзавелся… Сейчас тебе прозвонюсь, чтобы ты знала мой.

— Знаешь, меня уже в Москву приглашали.

— Они сидели в кафе «На Гоголя» и пока ждали заказ без умолку говорили. Точнее говорил Гоша. Мария же слушала, поддакивала, улыбалась. Она уже решила, что не станет ничего рассказывать.«У него все хорошо, зачем человека грузить лишними проблемами?» Так пролетел час или больше.

— У тебя как со временем? Погуляем ещё?

— Прохладно. Может посидим у тебя?

— Пойдем.

Они вернулись в дом, и пока Мария располагалась, Георгий вынес из мастерской портрет.

— Вот, — сказал он, ставя холст перед Марией.

— Оцени.

Той пришлось приглядеться, прежде чем узнать себя. Портрет был выполнен в рембрандтовской манере на темном фоне. На Марии было старинное платье и соответствующая эпохе прическа. Мягкая манера живописи скрывала большинство недостатков. От этого она и не узнала себя поначалу.

— Ну как тебе?

— А ты ещё говорил, портрет не твой жанр! — Мария подняла на художника восхищенный взгляд.

— Это тебе на память.

— Спасибо, Георгий.

— Мария привстала и поцеловала его в щеку.

— Портрет великолепен.

— Хочешь, я его обрамлю соответствующим образом? Знакомый багетчик сделает.

— Конечно, хочу.

— Ты ещё что-то хотела мне рассказать, но все раздумывала. Сейчас самое время. Не поделишься новостями?

— Ладно, поделюсь, но ты сам напросился.

— Да, конечно.

Мария сначала рассказала о недавней поездке в раифский монастырь, и о том, что там с ней произошло. Затем пояснила, насколько могла вспомнить, свою давнюю историю с крещением в том же монастыре. Она беспокоилась о том, что Георгий поднимет её на смех, но тот слушал молча, сосредоточенно, внимательно. Наконец Мария замолчала.

— Любопытная история. Это все как-то должно быть связано с памятником, да? И я тот самый Георгий, что спасет с тобой людей от заклинания?

— Я ничего не могу утверждать, это лишь предположения, даже догадки.

— То есть в памятнике томятся души людей, заключивших договор с дьяволом через мастера, погибшего более ста лет назад при заключении подобного же договора?

Мария кивнула.

— Знаешь, я уже почти не верю в мистическую сторону этого дела. Я же человек эмоциональный, неуравновешенный. Поддался всяким россказням вот и набедокурил, тем более… — Георгий замолчал.

— Я тебя понимаю. Сама говорила, можно все это забыть и сама тебе напоминаю. Извини.

Они говорили ещё долго и много, — о новой работе Марии, о лестном предложении Гоше. Потом он предложил ей остаться у него. Она отказалась, сославшись, непонятно почему, на какие-то неотложные дела. На том и расстались. Мария как-то быстро ушла и портрет оставила.

«Да, я же сам предложил его обрамить, вот и оставила. Значит у нее теперь новая работа, новая жизнь. А не заключила ли… Нет, мало вероятно. Из газеты ушла, правильно сделала. Я же видел, что это ей не нравилось. И все же, как-то»… — Гоша не развил мысль до логического завершения. Вместо этого он выудил из глубины мастерской портрет Ларисы, поставил его рядом с портретом Марии и долго смотрел на них рассеянным взглядом.

— Все хотел тебя спросить, как дела у твоего знакомого художника? Гоша, кажется? — Неожиданный вопрос застал Марию врасплох. Сейчас она сидела напротив Эрнеста Иннокентьевича в его кабинете. Они разбирали дела, связанные с нумизматической коллекцией университета.

— Нормально дела, благополучно.

— Не виделись с ним больше? — Галиньш как-то неприятно посмотрел. Марии этот взгляд не понравился.

— Да, виделись как раз на днях, случайно. А что?

— Так, вспомнил. Он ведь был героем дня, потом героем твоей статьи. Хорошо, если у него все наладилось.

Мария почувствовала некоторый дискомфорт от затронутой темы. С чего это вдруг Галиньш печется о Георгии? Тем более что они накануне виделись и расстались как-то нехорошо. Не такой Эрнест Иннокентьевич человек, чтобы просто поинтересоваться. Но от расспросов она воздержалась.

— Слушаю вас.