Фандом: Сотня. Если кто-то и разрушит то, что они снова начали в лесу, это будет не Беллами. Пусть лучше ему потом будет стыдно за то, что видит слишком много там, где ничего особенного нет, чем он снова все поломает.
17 мин, 1 сек 18809
— Простить что? — следуя за его рукой, Беллами поднялся выше и, облокотившись на плоскую подушку, навис над Джоном, с удовольствием глядя в его красивое лицо, непривычно расслабленное, разглаженное, чистое и какое-то совсем юное. Беллами невольно вспомнил, что Джон младше его лет на пять — никогда не помнил этого, потому что тот казался не просто старше, чем был, но и старше самого Беллами временами.
— Ну… — Смущался Джон на его памяти так редко, что можно было сказать — никогда. И это тоже было приятно. Что на этот раз не Беллами прячет глаза и не знает, как сказать. Однако долго ему наслаждаться Джон не позволил — поднял свои длиннющие ресницы-занавески и теперь смотрел прямо в глаза: — Ты не должен был. Так… Для меня.
— Не понравилось? — самоуверенно ухмыльнулся Беллами, зная, что не понравиться просто не могло.
— Чтоб ты не лыбился так нагло, надо бы сказать, что — нет, — фыркнул Джон, разом растеряв смущение, — но я не люблю врать в постели. Понравилось.
— Тогда что прощать?
— Вот зануда-то, — сонно сказала за его спиной Эмори, и обняла Беллами сзади, уже привычно спускаясь ладошкой ниже по животу. — Ого. Джон прав. И пяти минут не прошло!
— Уже прошло, — стараясь не сбиваться голосом, возразил Беллами, у которого от ее прикосновения перехватило дыхание.
— Нам надо что-то с этим делать, — задумчиво сказала она, обхватила его член пальцами — стало ясно, что нужный ему ритм она не забыла с той ночи в пещере, — заставив его зажмуриться и вцепиться в руку Джона, некстати подвернувшуюся под его пальцы… Или кстати?
— С чем? — спросил совсем рядом голос Джона, перед тем, как его губы захватили губы Беллами, и ответа Эмори тот уже не разобрал, словно растворившись в их руках и поцелуях.
Когда все закончилось, и они лежали в темноте — свет гасил Джон, потому что у Беллами не было сил даже руку поднять, — Эмори приобняла его, уютно устроившись головой на его плече.
— С чем надо что-то делать? — спросил Беллами, подтверждая, что он зануда. — Я был немного занят. Не расслышал.
Эмори улыбнулась — он почувствовал это кожей и услышал в ее голосе:
— Когда двое занимаются любовью, третий заводится, а потом те двое заводятся снова, пока занимаются любовью с ним… и так по кругу. Можно сдохнуть.
Первым засмеялся вернувшийся Джон, упав рядом с Беллами и уткнувшись лбом в его плечо с другой стороны, Беллами представил, как все это сегодня выглядело и был вынужден согласиться с обоими: сдохнуть таки можно, и это ужасно смешно. Через пару секунд смеялись все трое.
Это завтра надо будет вернуться в мир, где на них наваливается очередной апокалипсис, это завтра смерть будет следовать по пятам, это завтра будет тяжелая работа и попытки спасения друг друга и всего мира, это завтра будет страшно и почти безнадежно, но завтра будет и то, что они постараются больше не терять. Завтра они будут вместе. И послезавтра.
Беллами хотелось верить, что так будет до самого конца, когда бы он ни наступил.
— Ну… — Смущался Джон на его памяти так редко, что можно было сказать — никогда. И это тоже было приятно. Что на этот раз не Беллами прячет глаза и не знает, как сказать. Однако долго ему наслаждаться Джон не позволил — поднял свои длиннющие ресницы-занавески и теперь смотрел прямо в глаза: — Ты не должен был. Так… Для меня.
— Не понравилось? — самоуверенно ухмыльнулся Беллами, зная, что не понравиться просто не могло.
— Чтоб ты не лыбился так нагло, надо бы сказать, что — нет, — фыркнул Джон, разом растеряв смущение, — но я не люблю врать в постели. Понравилось.
— Тогда что прощать?
— Вот зануда-то, — сонно сказала за его спиной Эмори, и обняла Беллами сзади, уже привычно спускаясь ладошкой ниже по животу. — Ого. Джон прав. И пяти минут не прошло!
— Уже прошло, — стараясь не сбиваться голосом, возразил Беллами, у которого от ее прикосновения перехватило дыхание.
— Нам надо что-то с этим делать, — задумчиво сказала она, обхватила его член пальцами — стало ясно, что нужный ему ритм она не забыла с той ночи в пещере, — заставив его зажмуриться и вцепиться в руку Джона, некстати подвернувшуюся под его пальцы… Или кстати?
— С чем? — спросил совсем рядом голос Джона, перед тем, как его губы захватили губы Беллами, и ответа Эмори тот уже не разобрал, словно растворившись в их руках и поцелуях.
Когда все закончилось, и они лежали в темноте — свет гасил Джон, потому что у Беллами не было сил даже руку поднять, — Эмори приобняла его, уютно устроившись головой на его плече.
— С чем надо что-то делать? — спросил Беллами, подтверждая, что он зануда. — Я был немного занят. Не расслышал.
Эмори улыбнулась — он почувствовал это кожей и услышал в ее голосе:
— Когда двое занимаются любовью, третий заводится, а потом те двое заводятся снова, пока занимаются любовью с ним… и так по кругу. Можно сдохнуть.
Первым засмеялся вернувшийся Джон, упав рядом с Беллами и уткнувшись лбом в его плечо с другой стороны, Беллами представил, как все это сегодня выглядело и был вынужден согласиться с обоими: сдохнуть таки можно, и это ужасно смешно. Через пару секунд смеялись все трое.
Это завтра надо будет вернуться в мир, где на них наваливается очередной апокалипсис, это завтра смерть будет следовать по пятам, это завтра будет тяжелая работа и попытки спасения друг друга и всего мира, это завтра будет страшно и почти безнадежно, но завтра будет и то, что они постараются больше не терять. Завтра они будут вместе. И послезавтра.
Беллами хотелось верить, что так будет до самого конца, когда бы он ни наступил.
Страница 5 из 5
