— Ешь скорее, остынет!
32 мин, 8 сек 14998
Он вошел в дом и, не особо таясь, поднялся в спальню родителей. Оля лежала между ними, притворяясь спящей. Антон долго стоял в дверном проеме, ожидая, когда же она выдаст себя, но, так и не дождавшись, ушел в свою комнату и сразу уснул.
Сестра теперь сторонилась его. Родители стали чужими, и порой, глядя на лес, Антон думал о том, как хорошо было бы жить там. И снег казался таким мягким и теплым, а дом — вонючей клеткой. Лишь с Полиной он чувствовал себя хорошо, только так ни разу и не побывал у нее дома. Ему нравилось гулять с ней на улице, по снегу. Нравилось видеть, как холодный ветер румянит ее лицо. А дома? Нет. Дома все по-другому.
«Приходи, когда захочешь» — сказала она, но Антон не решался. Только обещал зайти в следующий раз.
«Скоро все изменится, — думал он.»
— Скоро у меня будет лицо. Может быть, тогда?«.»
Антон жил как прежде, вставал по будильнику, ходил в школу, ел в обед, спал ночью, но понимал теперь, что время движется совсем иначе. Оно не имело отношения ни к часам, ни к солнцу, ни даже к циклам луны. Оно было живым, оно текло в черноте между звезд и приходило тогда, когда пожелает. Ночь за ночью Антон терпеливо ждал, и вот одним утром, на исходе зимы, почувствовал его приближение.
Когда это случилось, он готов был танцевать, скакать по партам, кричать и смеяться. Рот его наполнился слюной, и ни взятые из дома бутерброды, ни пирожные из столовой не могли утолить его голод. День пролетел в забытьи, как пустой, ничего не значащий сон, и только вечером, лежа в кровати, он вспомнил об одной упущенной малости.
«Угощение».
В этот раз его очередь угощать.
«Черт, черт, черт!».
Антон забегал по комнате, точно где-то в ней мог быть припрятан мешок с мясом, потом вспомнил, что в холодильнике всегда лежало несколько килограмм мороженых костей для супа. Он спустился вниз, прислушался: родители смотрели боевик на втором этаже, а Оля, видимо, была с ними.
Открыв морозилку, Антон вытащил мясо, разорвал на нем пакет и укусил. Оно было твердое как деревяшка и такое же безвкусное. Пока кусок оттаивал во рту, мальчик посмотрел в окно. Темнело.
Он выплюнул мясо в раковину. Совсем не то. На что способны звери, если не получат угощение? Он вспомнил, как щелкал огромный и острый клюв Птицы, напоминавший ножницы, которыми на уроках труда резали листы железа.
И тут ему в голову пришла идея. Мерзкая, отвратительная.
«Нет!» — сказал он себе.
Он собрал в пакет мясо, положил его обратно в холодильник и вновь посмотрел в окно.
«Нет!».
Время шло.
Антон достал из ящика тяжелый кухонный нож и потрогал острие.
«Нет!».
А есть ли выход?
Он хотел уже подняться наверх, но вдруг решился: схватил нож, снова вытащил из холодильника мясо, надел куртку и вышел в синеватые сумерки. Никто и не заметил его ухода.
Антон прошел через лес, затем по мосту. Несколько раз мимо проезжали машины, слепившие его яркими фарами. Наконец он подошел к школе. Псина, как всегда, была там и встретила его, виляя хвостом.
— Песик! — позвал он.
— Смотри, что у меня есть.
И высыпал на снег содержимое пакета.
Возвращался домой он уже в полной темноте, с пакетом горячего свежего мяса в руке. Из пакета капало, но с этим Антон поделать ничего не мог. Быть может, снег заметет следы к утру, а если нет — все равно. Сегодня у него появится лицо. Подойдя к дому, он тихонько, чтобы не скрипела, открыл калитку, но его заметили. Входная дверь приоткрылась, ударив в глаза полоской света, и в проеме показалась Оля.
Антон оскалился.
— Опять ты здесь! — прошипел он, и рука нащупала под курткой нож.
— Все высматриваешь!
«Прыгай!» — произнес в голове голос Лисы.
Он хотел уже достать нож, но вдруг увидел себя со стороны. Глазами Оли. Весь в крови, с пакетом мяса. Чудовище. Словно в первый раз он взглянул на свою ужасную ношу, вспомнил то чувство, с которым нож ударялся о кости, и с отвращением отшвырнул пакет.
«Господи, что я делаю?».
Он упал на колени в снег, разглядывая свои руки, перепачканные черной кровью.
— Оля! — сказал он.
— Я не…
Оля осторожно, точно к сидящему на цепи зверю, подошла к нему.
— Тоша. Не ходи туда больше. Пожалуйста.
По щекам ее текли слезы.
«Я ел сырое мясо, — подумал Антон.»
— Я убил собаку«.»
— Не пойду. Никогда больше не пойду, — борясь с тошнотой, проговорил он.
Вместе они вошли в дом, и прежде чем отец или мама смогли увидеть Антона в таком виде, он швырнул куртку с ножом в кладовку, а сам заперся в ванной.
В дверь постучали.
— С тобой все нормально? — спросил отец.
— Да, пап, — Антон старался, чтобы голос его звучал как можно спокойнее. Глянув в зеркало, он понял, как сильно ему повезло, что по дороге никто не встретился. Лицо было все забрызгано кровью.
— Ты что, на улицу ходил? Ты же знаешь, что нельзя.
— Я во дворе был. Совсем недолго.
Антон встал под душ. Он не мог поверить, что действительно танцевал на улице, что ел мясо, что…
Его вырвало.
Сестра теперь сторонилась его. Родители стали чужими, и порой, глядя на лес, Антон думал о том, как хорошо было бы жить там. И снег казался таким мягким и теплым, а дом — вонючей клеткой. Лишь с Полиной он чувствовал себя хорошо, только так ни разу и не побывал у нее дома. Ему нравилось гулять с ней на улице, по снегу. Нравилось видеть, как холодный ветер румянит ее лицо. А дома? Нет. Дома все по-другому.
«Приходи, когда захочешь» — сказала она, но Антон не решался. Только обещал зайти в следующий раз.
«Скоро все изменится, — думал он.»
— Скоро у меня будет лицо. Может быть, тогда?«.»
Антон жил как прежде, вставал по будильнику, ходил в школу, ел в обед, спал ночью, но понимал теперь, что время движется совсем иначе. Оно не имело отношения ни к часам, ни к солнцу, ни даже к циклам луны. Оно было живым, оно текло в черноте между звезд и приходило тогда, когда пожелает. Ночь за ночью Антон терпеливо ждал, и вот одним утром, на исходе зимы, почувствовал его приближение.
Когда это случилось, он готов был танцевать, скакать по партам, кричать и смеяться. Рот его наполнился слюной, и ни взятые из дома бутерброды, ни пирожные из столовой не могли утолить его голод. День пролетел в забытьи, как пустой, ничего не значащий сон, и только вечером, лежа в кровати, он вспомнил об одной упущенной малости.
«Угощение».
В этот раз его очередь угощать.
«Черт, черт, черт!».
Антон забегал по комнате, точно где-то в ней мог быть припрятан мешок с мясом, потом вспомнил, что в холодильнике всегда лежало несколько килограмм мороженых костей для супа. Он спустился вниз, прислушался: родители смотрели боевик на втором этаже, а Оля, видимо, была с ними.
Открыв морозилку, Антон вытащил мясо, разорвал на нем пакет и укусил. Оно было твердое как деревяшка и такое же безвкусное. Пока кусок оттаивал во рту, мальчик посмотрел в окно. Темнело.
Он выплюнул мясо в раковину. Совсем не то. На что способны звери, если не получат угощение? Он вспомнил, как щелкал огромный и острый клюв Птицы, напоминавший ножницы, которыми на уроках труда резали листы железа.
И тут ему в голову пришла идея. Мерзкая, отвратительная.
«Нет!» — сказал он себе.
Он собрал в пакет мясо, положил его обратно в холодильник и вновь посмотрел в окно.
«Нет!».
Время шло.
Антон достал из ящика тяжелый кухонный нож и потрогал острие.
«Нет!».
А есть ли выход?
Он хотел уже подняться наверх, но вдруг решился: схватил нож, снова вытащил из холодильника мясо, надел куртку и вышел в синеватые сумерки. Никто и не заметил его ухода.
Антон прошел через лес, затем по мосту. Несколько раз мимо проезжали машины, слепившие его яркими фарами. Наконец он подошел к школе. Псина, как всегда, была там и встретила его, виляя хвостом.
— Песик! — позвал он.
— Смотри, что у меня есть.
И высыпал на снег содержимое пакета.
Возвращался домой он уже в полной темноте, с пакетом горячего свежего мяса в руке. Из пакета капало, но с этим Антон поделать ничего не мог. Быть может, снег заметет следы к утру, а если нет — все равно. Сегодня у него появится лицо. Подойдя к дому, он тихонько, чтобы не скрипела, открыл калитку, но его заметили. Входная дверь приоткрылась, ударив в глаза полоской света, и в проеме показалась Оля.
Антон оскалился.
— Опять ты здесь! — прошипел он, и рука нащупала под курткой нож.
— Все высматриваешь!
«Прыгай!» — произнес в голове голос Лисы.
Он хотел уже достать нож, но вдруг увидел себя со стороны. Глазами Оли. Весь в крови, с пакетом мяса. Чудовище. Словно в первый раз он взглянул на свою ужасную ношу, вспомнил то чувство, с которым нож ударялся о кости, и с отвращением отшвырнул пакет.
«Господи, что я делаю?».
Он упал на колени в снег, разглядывая свои руки, перепачканные черной кровью.
— Оля! — сказал он.
— Я не…
Оля осторожно, точно к сидящему на цепи зверю, подошла к нему.
— Тоша. Не ходи туда больше. Пожалуйста.
По щекам ее текли слезы.
«Я ел сырое мясо, — подумал Антон.»
— Я убил собаку«.»
— Не пойду. Никогда больше не пойду, — борясь с тошнотой, проговорил он.
Вместе они вошли в дом, и прежде чем отец или мама смогли увидеть Антона в таком виде, он швырнул куртку с ножом в кладовку, а сам заперся в ванной.
В дверь постучали.
— С тобой все нормально? — спросил отец.
— Да, пап, — Антон старался, чтобы голос его звучал как можно спокойнее. Глянув в зеркало, он понял, как сильно ему повезло, что по дороге никто не встретился. Лицо было все забрызгано кровью.
— Ты что, на улицу ходил? Ты же знаешь, что нельзя.
— Я во дворе был. Совсем недолго.
Антон встал под душ. Он не мог поверить, что действительно танцевал на улице, что ел мясо, что…
Его вырвало.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 7 из 9
