Здесь тихо и темно

Вилвир поскорее вошел внутрь, где его сразу обдало зловещим холодом, но так же быстро отпустило, уступив место опустошенности и невольной печали. Воин устало посмотрел на ряд покосившихся ободранных скамеек, голые стены с изредка торчащими из них ржавыми подсвечниками, тускло переливающиеся на слабом свету запыленные мозаики и полный надежды облик божьей матери, угадывающийся в скульптуре у стены напротив. Она единственная в этом месте пыталась из последних сил защитить каждого, кто нуждался в ее помощи. Поддавшись непреодолимой тоске, Вилвир присел на краешек скамейки, отметив про себя, что он словно соглашается с безысходностью ситуации, но внезапно пробившийся тонкой фиолетовой полосой лучик света прошел полукругом от одной стены к другой, заставив Вилвира обернуться и посмотреть вверх. Сияющая роза смотрела на него искрящимся глазом, подмигивая и ободряя. Но в некоторых местах мозаика отсутствовала, и потому роза выглядела какой-то побитой.

Вскочив и затаив дыхание, он не сводил глаз с розы, как единственного маяка надежды, когда услышал впервые за все это время отголоски музыки, где-то совсем рядом. Не поверив своим ушам, Вилвир выбежал из церкви и побежал вдоль когда-то бывшей живой изгороди, за которой съежилось грузное поместье. Сразу за первым поворотом Вилвир оказался у входа в просторный зал. Музыка стала более отчетливой и надрывной. Он вошел внутрь тихо, стараясь не беспокоить мрачное и одинокое спокойствие дома, по которому плавно разносились умирающим эхом звуки музыки. Вероятно, в более радостные времена эта комната была бальным залом. Однако единственное, что напоминало об этом факте — это огромный белый рояль, притом он был такой белизны, что некоторое время резал глаза. За роялем сидел молодой человек, немного сгорбившись, но с чувством опуская пальцы на клавиши, которые, вероятно, и составляли весь его мир.

Спустя мгновение я оказался рядом с ним, став напротив и осторожно облокотившись на крышку рояля. Он играл с закрытыми глазами, улыбаясь каким-то своим мыслям. Музыка, словно бесконечные пушинки, поднималась в воздух, кружила, ворожила, и ты не мог больше думать ни о чем. Вилвир сам закрыл глаза, вспоминая солнечные холмы родного дома, острые белоснежные башни королевства, смеющуюся жену с играющим сыном. Рваными кусочками воспоминания складывали его жизнь, как мозаику, представляя перед ним все, что он, возможно, потерял, но что, тем не менее, осталось с ним в тяжелую минуту. Внезапно наступила тишина. Вилвир сперва не заметил этого, но потом резко открыл глаза и уставился на шокированного музыканта, который неловко замер, так и не опустив пальцы на клавиши.

— Кто вы? — пролепетал он, с подозрением и явным страхом в глазах рассматривая заслушавшегося гостя.

Запутавшись в сложившейся ситуации, Вилвир лишь пожал плечами. Музыкант наконец-то положил руки на колени, с грустью посмотрев сначала на клавиши рояля, а потом в окно.

— Скажите, я… — Вилвир запнулся, не зная как спросить его, не провоцируя на очевидный ответ, — … не в своем теле?

Не отрываясь от окна, музыкант на выдохе прошептал:

— Твоей души нет в теле.

Вилвир тоже посмотрел в окно, только не как музыкант, с легкой романтической грустью, а с усталым отсутствующим видом.

— Знаете, у темноты несколько значений.

Вот день сменился ночью, Вот светом завладела темнота, Вот оступился брошенный иль одинокий, И почернела враз его душа.

Кто вы?

Музыкант пристально смотрел Вилвиру в глаза, но тот, растерявшись, сказал только:

— Я воин.

— Нет, вы брошенный или одинокий?

Лицо Вилвира вытянулось в искреннем удивлении, музыкант же с досадой склонил голову на бок.

— Вы воин. Но боритесь вы больше с собой, чем с обстоятельствами. Вы не доверяете себе, теряя не только свое «я», но и не видя «я» других.

— Музыкант тяжело вздохнул, качая головой.

— Вы запутались.

Вилвир сделал шаг вперед, облокотившись двумя руками на опущенную крышку рояля.

— А как же вы здесь оказались?

Музыкант снова обратил свой взор в сторону окна. Вилвир тоже посмотрел туда и увидел уже знакомую девушку, которая безучастно смотрела на звезды, пошатываясь из стороны в сторону, словно опьяненная приглушенным лунным светом. Окна были очень высокие, до самого потолка, и я смог увидеть, как небо снова взяло под свое бесконечное темное крыло огромные пушистые сероватые облака.

— Я здесь из-за нее, — наконец-то подал голос молодой человек.

Вилвир непонимающе посмотрел на него, но в тот же момент понял, кем он был для нее.

— Так это ты? Ты добровольно пришел сюда за ней?

Музыкант, не отрываясь, смотрел на девушку за окном, улыбаясь то ли ей, хотя она его не видела, то ли самому себе с мыслью о том, что он просто мог ее видеть. Продолжая смотреть на нее, он поднял руки и мягко опустил их на клавиши. Тут же протяжно заплакали струны, надрывно завыли они, пытаясь заглушить боль любого, кто хотел забыться.