Зеркальное отражение

Она обошла Мон-Со, и тому пришлось всё же спрятать пистолет обратно в кобуру. Перед ними действительно был Солдон, перепуганный и грязный, но не призрак, а их Солдон.

― Я Энни, ― сказала она. ― Привет.

Мон-Со подосадовал на неё за излишнюю доверчивость и доброжелательность, но свои комментарии оставил при себе. Они встали на дороге кругом, чтобы видеть всё, что творится по все четыре стороны, и принялись совещаться.

― Это же хорошо, что нас больше, ― заметила Энни. ― То есть, это плохо, конечно, но четверо лучше, чем трое.

― Из нас вооружены двое, ― сказал Мон-Со. ― И мы не знаем, кто может на нас напасть.

― Вооружены трое! ― перебила его Энни, с гордостью показывая на свой кинжал. Испепеляющий взгляд не помог, она открыто посмотрела в ответ снизу вверх и осталась при своём.

― По законам той страны, которую мы знали, нужно идти в Изумрудный город по дороге ВЖК, чтобы получить то, что хочешь, ― снова заговорил Мон-Со. ― Будем надеяться, что этот закон действует и здесь.

― Конечно, действует, ― уверенно сказала Энни. ― Мы должны идти.

― Не получится, ― опустив голову, сказал Солдон. ― Там впереди пропасть, я проверял.

― А мостик обвалился? ― ахнула Энни.

Солдон помялся, и Мон-Со это не понравилось.

― Говорите, ― приказал он. Солдон предусмотрительно отвёл взгляд и стал смотреть на выщербленные кирпичи у себя под ногами.

― Не обвалился, ― глухо произнёс он. ― Но я не могу.

― Чего не можешь? ― спросила Энни, пытаясь заглянуть ему в глаза.

― Приблизиться, ― кратко ответил Солдон.

― И что же вам мешает? ― уточнил Мон-Со, начиная раздражаться.

― Она… страшная, ― выдавил Солдон и опустил голову ещё ниже. ― Наверное, я не пойду с вами, а останусь здесь… Или поищу другой путь…

― Не дурите! ― грубо оборвал его Мон-Со. ― Вы ― геолог и боитесь земли?

― Боюсь, ― покорно признал Солдон. ― Я знаю, что трус, но мне просто не хватает смелости…

Уже сообразив, что слишком давит, Мон-Со пошёл на попятную.

― Это как-то связано с тем, что с вами случилось? ― спросил он.

― Да, ― с трудом сказал Солдон и обхватил себя руками, помотал головой. ― Не спрашивайте, пожалуйста, не надо…

Энни участливо гладила его по плечу.

― Но мы же здесь, ― попыталась она успокоить Солдона. ― Мы тебя защитим, да и ты вооружён.

― Это не поможет, ― потерянно сказал тот и даже оглянулся. ― Оно придёт за мной, если ему захочется.

― У меня есть одно подозрение, ― проговорил Мон-Со. ― Это ваш самый страшный страх, да?

― Теперь ― да, ― скупо улыбнулся Солдон, и от его улыбки даже у Мон-Со пробежал по спине холодок. ― Вы не спасёте меня, мой полковник, нечего и пытаться.

― Поздравляю, ― обронил Мон-Со. ― Ваш страх победил. И победило это место, которое заставляет нас это переживать. Вы раздавлены и отталкиваете руку помощи ― ваше дело.

― Но вот я не переживала ничего такого, ― вмешалась Энни. ― Никакого ужасного страха. И полковник тоже. Правда ведь, вы же ничего такого не… ― Она осеклась, внимательно глядя на него. ― Что всё-таки там горело, к чему вы меня не подпустили?

― Это было не страхом, а чем-то другим, ― отрезал Мон-Со. ― Менвиты ничего не боятся, понятно?

Теперь эти заученные слова были ложью, и даже молчавший до этого Ман-Ра иронично хмыкнул.

― Нам в любом случае надо идти вперёд, в Изумрудный город, ― сказала Энни. ― Если мы преодолеем все опасности, как их преодолела моя сестра Элли, когда попала в Волшебную страну впервые, то мы получим то, что хотим: вернёмся туда, откуда пропали.

Она взяла Солдона за руку, не спрашивая разрешения.

― Держись за меня, ― добавила она. ― А когда будет страшно, закрой глаза, вот и всё.

Часы тянулись мучительно, и Ильсор весь извёлся. Ему постоянно приходилось быть на виду, и он не мог позволить себе пережить своё поражение в одиночестве. Кухня, превратившаяся в штаб, была полна народа, и мрачный мастер Балуоль оставил своих помощниц отдыхать, а сам позвал помогать всех желающих.

― Война тут у нас, революция или нашествие тёмных сил, а обед готовить надо, ― рассудил он. Ледо, Тоци и Айтерн присматривали за тем, чтобы никто ничего не испортил, и контролировали процесс. Ильсор сам вызвался чистить те питательные клубни, которые у беллиорцев, оказывается, звались картошкой. Счищая с них тонкую стружку очисток, он занимал руки и отвлекался от тяжёлых мыслей, но пока что не думать совсем никак не получалось.

За окнами прошли сизые и серые тучи, полив задний двор дождём, выглянуло солнце, низкое и холодное, но здесь, на жаркой кухне, согретой теплом плит, плохая погода не так ощущалась. Ильсор начинал понимать, почему повара тоже до безумия влюблены в своё дело, хотя, казалось, этого стоило бы ждать от учёных, а не от них. Он поделился своей мыслью с другими.

― Понятно же, ― ответил за всех Дегрис. ― Потому что с древних времён наличие у тебя еды и огня было показателем, выживешь ты или нет. Так что еда ― это жизнь, а кухня ― храм еды! Как же не быть влюблённым в жизнь?