Фандом: Гарри Поттер, Пятьдесят оттенков серого. Люциус Малфой убежден, что социально опасные элементы должны быть исключены из магического сообщества. Чтобы добиться дискредитации Гарри Поттера, он обращается к Долорес Амбридж.
10 мин, 59 сек 14391
Я иду пить чай с Долорес Амбридж. На самом деле, я ненавижу сладкий чай, розовый цвет и обилие кружевных салфеточек. Но сегодня у меня есть веская причина посетить кабинет помощницы министра магии и не имеется повода для отказа.
Мы сталкиваемся с ней в атриуме, и толпа, состоящая из двух Уизли (впрочем, больше одного Уизли — это всегда толпа), Боунс, Ранкорна и пары мелких клерков из отдела регулирования популяции магических существ, вдавливает нас в стену. Министерские лифты очень тесные и двигаются непредсказуемо — в какой-то момент нас с Амбридж прижимает друг к другу, и я оказываюсь достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо:
— На пару слов, мисс Амбридж.
— Чаю, мистер Малфой? — от ее медоточивого голоса мой язык начинает нервно ощупывать зубы — нет ли повода досрочно посетить целителя?
Лифт останавливается, и перед Амбридж сама собой расступается толпа. Да, даже Уизли делают шаг назад.
В розовом кабинете одетая в розовую мантию Амбридж разливает чай по чашкам с розовыми розочками на столе из розового дерева. На развешанных по розовой стене тарелочках мяукают умилительные пушистые котята. Серебряные ложечки, повинуясь взмаху палочки, размешивают в свежезаваренном даржилинге мою недельную норму сахара. Я слежу за своим здоровьем. Я в отличной форме. Мои волосы блестят на солнце так, что блики слепят зеркала. Я, Мерлин побери, неотразим.
Но пока мне кажется, что на Долорес Амбридж мое обаяние не действует. В ее взгляде сквозит умеренно-равнодушный интерес, когда я излагаю свой, как мне кажется, гениальный план, не забывая вскользь упомянуть о том, что сам господин министр не будет против. Если, конечно, не заявлять о его одобрении публично.
— То, о чем Корнелиус не узнает, ему не повредит… Впрочем, услуга за услугу, мистер Малфой, — серебряные колокольчики ее смеха режут мои барабанные перепонки, как крики корчащихся от Круциатуса магглов. — И тогда мистер Поттер очень пожалеет о своих опасных заблуждениях.
— И насколько сильно пожалеет мистер Поттер?
— Речь, вероятно, будет идти об исключении из Хогвартса, по меньшей мере. На что вы готовы, мистер Малфой, ради того, чтобы отвратительный мальчишка навсегда распрощался с мыслями о воскрешении Того-кого-нельзя-называть?
— На все что угодно, мисс Амбридж, — честно признаюсь я, вспомнив малоприятную сцену на кладбище близ Литтл-Хэнглтона.
Мисс Амбридж хлопает в ладоши и едва не подпрыгивает на месте, жмуря свои выпученные глазки.
— Чудненько!
Ее голос становится низким, бархатным, грудным — мой внутренний Добби замирает, нервно дернув ушами, и напряженно всматривается в ее расширившиеся зрачки. Она тянется к нижнему ящику стола, раздаются характерный щелчок — с таким звуком обычно открывается потайное дно — и шелест бумаг. Передо мной на столе разворачивается свиток пергамента, озаглавленный «Магический контракт». Я внимательно читаю весь текст и в изумлении поднимаю взгляд на Амбридж.
— Вы, кхм… это дурная шутка? Вы хотите заняться со мной любовью?
Мой внутренний Добби негодует и вручает самому себе несвежий носок. Я потрясен.
— О нет, мистер Малфой. Видите ли, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь. Жестко. Кхе-кхе.
Кажется, эта женщина умеет взглядом воспламенять мантии. Сам не знаю, зачем, но уточняю:
— То есть я вас, простите, трахаю, а вы занимаетесь исключением Поттера?
— Нет, мистер Малфой, — улыбается она. — Вы неправильно меня поняли.
Мерлин, она подходит все ближе, и я в ужасе пытаюсь вспомнить, где оставил свою трость и уместно ли отбиваться ею от помощницы министра.
«Люциус-с, мой скольз-ский друг», — воскресает в памяти голос Темного Лорда, и зрелище бодрящих Круциатусов у надгробий само собой приходит на ум. Внутренний Добби метким ударом биты по бладжеру сбивает с ног проснувшуюся некстати гордость и с радостным повизгиванием тащит добычу в кусты. От тебя не убудет, Люциус. Представишь на месте заскучавшей дамочки Нарциссу и выдашь ей порцию унылого супружеского секса. Посмотри на эту помешанную в розовом — ты что, действительно поверил в ее богатый опыт?
— Дело в том, мистер Малфой… — О Салазар, эта женщина царапает своим розовым наманикюренным ноготком тыльную сторону моей ладони! И когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает пьянящая дрожь. Я отдергиваю руку в смущении. Мои ресницы хлопают в такт моей верной боевой подруге — тахикардии. — Мои вкусы очень специфичны. Вы не поймете.
— Так посвятите меня в них! — я почти кричу.
— Кхе-кхе. Дело в том, мистер Малфой, что, кхе-кхе, трахать вас буду я.
Что? Что она сказала? Добби, закрой уши немедленно, мы сейчас же ухо…
— А еще я гарантирую полную дискредитацию мистера Поттера в глазах всего магического сообщества. Думаю, я вполне смогу добиться от Визенгамота решения сломать его волшебную палочку.
Добби, сидеть. Темный Лорд съест собственную змею от счастья, мы не можем упустить такой шанс. Где твои двадцать семь, когда ты кукарекал на столе у Бартемиуса Крауча под Империусом, чтобы доказать свою невиновность, Люциус? Освежил память?
Мы сталкиваемся с ней в атриуме, и толпа, состоящая из двух Уизли (впрочем, больше одного Уизли — это всегда толпа), Боунс, Ранкорна и пары мелких клерков из отдела регулирования популяции магических существ, вдавливает нас в стену. Министерские лифты очень тесные и двигаются непредсказуемо — в какой-то момент нас с Амбридж прижимает друг к другу, и я оказываюсь достаточно близко, чтобы прошептать ей на ухо:
— На пару слов, мисс Амбридж.
— Чаю, мистер Малфой? — от ее медоточивого голоса мой язык начинает нервно ощупывать зубы — нет ли повода досрочно посетить целителя?
Лифт останавливается, и перед Амбридж сама собой расступается толпа. Да, даже Уизли делают шаг назад.
В розовом кабинете одетая в розовую мантию Амбридж разливает чай по чашкам с розовыми розочками на столе из розового дерева. На развешанных по розовой стене тарелочках мяукают умилительные пушистые котята. Серебряные ложечки, повинуясь взмаху палочки, размешивают в свежезаваренном даржилинге мою недельную норму сахара. Я слежу за своим здоровьем. Я в отличной форме. Мои волосы блестят на солнце так, что блики слепят зеркала. Я, Мерлин побери, неотразим.
Но пока мне кажется, что на Долорес Амбридж мое обаяние не действует. В ее взгляде сквозит умеренно-равнодушный интерес, когда я излагаю свой, как мне кажется, гениальный план, не забывая вскользь упомянуть о том, что сам господин министр не будет против. Если, конечно, не заявлять о его одобрении публично.
— То, о чем Корнелиус не узнает, ему не повредит… Впрочем, услуга за услугу, мистер Малфой, — серебряные колокольчики ее смеха режут мои барабанные перепонки, как крики корчащихся от Круциатуса магглов. — И тогда мистер Поттер очень пожалеет о своих опасных заблуждениях.
— И насколько сильно пожалеет мистер Поттер?
— Речь, вероятно, будет идти об исключении из Хогвартса, по меньшей мере. На что вы готовы, мистер Малфой, ради того, чтобы отвратительный мальчишка навсегда распрощался с мыслями о воскрешении Того-кого-нельзя-называть?
— На все что угодно, мисс Амбридж, — честно признаюсь я, вспомнив малоприятную сцену на кладбище близ Литтл-Хэнглтона.
Мисс Амбридж хлопает в ладоши и едва не подпрыгивает на месте, жмуря свои выпученные глазки.
— Чудненько!
Ее голос становится низким, бархатным, грудным — мой внутренний Добби замирает, нервно дернув ушами, и напряженно всматривается в ее расширившиеся зрачки. Она тянется к нижнему ящику стола, раздаются характерный щелчок — с таким звуком обычно открывается потайное дно — и шелест бумаг. Передо мной на столе разворачивается свиток пергамента, озаглавленный «Магический контракт». Я внимательно читаю весь текст и в изумлении поднимаю взгляд на Амбридж.
— Вы, кхм… это дурная шутка? Вы хотите заняться со мной любовью?
Мой внутренний Добби негодует и вручает самому себе несвежий носок. Я потрясен.
— О нет, мистер Малфой. Видите ли, я не занимаюсь любовью. Я трахаюсь. Жестко. Кхе-кхе.
Кажется, эта женщина умеет взглядом воспламенять мантии. Сам не знаю, зачем, но уточняю:
— То есть я вас, простите, трахаю, а вы занимаетесь исключением Поттера?
— Нет, мистер Малфой, — улыбается она. — Вы неправильно меня поняли.
Мерлин, она подходит все ближе, и я в ужасе пытаюсь вспомнить, где оставил свою трость и уместно ли отбиваться ею от помощницы министра.
«Люциус-с, мой скольз-ский друг», — воскресает в памяти голос Темного Лорда, и зрелище бодрящих Круциатусов у надгробий само собой приходит на ум. Внутренний Добби метким ударом биты по бладжеру сбивает с ног проснувшуюся некстати гордость и с радостным повизгиванием тащит добычу в кусты. От тебя не убудет, Люциус. Представишь на месте заскучавшей дамочки Нарциссу и выдашь ей порцию унылого супружеского секса. Посмотри на эту помешанную в розовом — ты что, действительно поверил в ее богатый опыт?
— Дело в том, мистер Малфой… — О Салазар, эта женщина царапает своим розовым наманикюренным ноготком тыльную сторону моей ладони! И когда наши пальцы соприкасаются, по моему телу пробегает пьянящая дрожь. Я отдергиваю руку в смущении. Мои ресницы хлопают в такт моей верной боевой подруге — тахикардии. — Мои вкусы очень специфичны. Вы не поймете.
— Так посвятите меня в них! — я почти кричу.
— Кхе-кхе. Дело в том, мистер Малфой, что, кхе-кхе, трахать вас буду я.
Что? Что она сказала? Добби, закрой уши немедленно, мы сейчас же ухо…
— А еще я гарантирую полную дискредитацию мистера Поттера в глазах всего магического сообщества. Думаю, я вполне смогу добиться от Визенгамота решения сломать его волшебную палочку.
Добби, сидеть. Темный Лорд съест собственную змею от счастья, мы не можем упустить такой шанс. Где твои двадцать семь, когда ты кукарекал на столе у Бартемиуса Крауча под Империусом, чтобы доказать свою невиновность, Люциус? Освежил память?
Страница 1 из 4
