Жалкий конец

Вот было только одно но — это Метрополитен. Каждое утро вставать, собираться и идти в это заполненное людьми место. Не повернуться толком, не разбежаться, чтобы не опоздать. А самое ужасное — это вагоны. Забитые до отвалу людьми, обиженными, отрешенными и без настроения. Смотреть на них, даже случайно, это невыносимо неприятно.

Сегодняшнее утро начиналось также. Я проснулся, провел глазами комнату, которая пустовала. Никто из моих приятелей не просыпался в такое время, они должны были спать. Привстав, моему удивлению не было предела. Всё вещи в нашей комнатке были раскиданы по полу, а на самом полу вода, но потолок был сухим. Я выглянул в окно, увидел пару силуэтов, идущих по своим делам, немного успокоился. Мои вещи лежали аккуратно сложенными на стуле, когда остальные были раскиданы!

— Что это за бред, черт побери! — воскликнул я.

Такие слова в моём лексиконе используются редко, очень редко. В конце концов надо было собираться, но как же нервировал звук воды под ногами. Я натянул свою рубашку, джинсы, носки, накинул плащ и, захватив сумку, направился к Метрополитену.

На улице начал моросить дождь, именно тот, который является самым мерзким и раздражающим. Начинало светлеть, фонари, которые находились сплошь и всюду, постепенно отключались. Радовало лишь то, что встречались люди, хоть какое-то спокойствие. До Метрополитена оставалось несколько десятков метров, как я увидел девушку, сидящую на скамье, но она сидела странно. Опущенная голова, испачканные волосы, рваное пальто, она плакала, то есть, это было что-то между плачем и воем.

— Девушка, вам помощь нужна? — настороженно спросил я.

Пауза длилась с минуту, но она ответила.

— З-з… зачем? ответила она.

Её голос был хриплым, он исходил изнутри, а не из горла, очень сильно смахивал на загробные голоса. По спине прошел леденящий холод. Девушка приподняла свою голову и я увидел её лицо. Это лицо отпечаталось в моём сознании, как самое ужасное, что я видел. Ладно, её грязные волосы, но глаза, её глаза были стеклянными, мутного цвета, как у мертвяков. Кажется, когда-то в её носу был пирсинг, но теперь там свисал кусок хряща с гниющим мясом. Губы были ярко синего цвета, будто она провела в ледяной воде целый день. Было ясно лишь одно-она мертва, это глупо, но других объяснений не нашлось.

Я посторонился, развернулся и быстро побежал к спуску в Метрополитен. Был отчетливо слышен стук каблуков за своей спиной. Добравшись до турникетов, я не увидел ни единого человека! Оно было пустым. Звук удара каблуков об пол раздавался гулко в помещении. Я перелет через турникеты и побежал по эскалатору, времени, чтобы ехать на нём не было, как и не было желания оборачиваться. Оказавшись в зале ожидания, я впал в ступор — ни единого человека, никого, пустота. Звук каблуков пропал. Я находился в Метрополитене, в оживлённом центре, один.

Где-то близко стал раздаваться звук открывающейся двери и тяжелых шагов. Это шел охранник или смотритель, никогда не интересовался этими профессиями.

— Вы не могли бы мне помочь? За мной гнались, это была девушка, с ней не всё в порядке. — обратился к нему я.

Ответа не последовало. Человек шел ко мне с опущенной головой, на его лысине отражался свет, но голова была изранена и сгнила в области затылка. Когда он приблизился ко мне еще на пару шагов, он приподнял голову и я увидел те же стеклянные глаза, что и у той девушки. От этого несло тухлятиной, гниющим мясом. Моя душа вновь ушла в пятки и я рванул к выходу. Он ринулся за мной, желания оборачиваться не было.

Ветер и тяжелые капли дождя уже сыпались на моё лицо, когда я опомнился на улице. Забежав в переулок, нужно было перевести дыхание, сопоставить и понять, что же, черт возьми, происходит.

— Это необъяснимо, сверхъестественно. Надо было еще в общаге заметить, что не было ни единой машины и людей мало. А если это по всему городу? Если больше никого нет? Даже это Метро, вечно заполненное людьми, оно пустовало! — боязливо рассуждал я.

Где-то потратив еще час этим мыслям я заснул, заснул за мусорным баком, не нашли бы.

Проснулся лишь к вечеру. Дождь стих, в округе мертвая тишина, мертвая. Ни звука машин, воплей, голосов, шуршания, мертвецкий город. В окнах не горел свет, на скамьях никто не сидел.

Тут меня осенило, что первым делом надо было звонить родным и девушке, какой же глупый проступок, но связи не было. Отсутствовали все палочки, сим-карта не распознавалась, а зарядка была на последней черте. Времени было за девять вечера. Мои шаги раздавались гулким шумом в этой тишине, но в округе никого не было, как мне казалось. Выглянув из-за угла переулка, я увидел толпу людей, разного типажа: в строгом, но разорванном костюме, в спортивной одежде, в шортах, в пижаме. Они просто стояли, немного пошатываясь. Нужно аккуратно выйти из переулка и направиться к Катьке, моей девушке. Надежда о том, что она жива и здорова, не угасала во мне.