Железная богиня непрощения

В тот день, когда наставник с гордостью сообщил мне, что я достиг нового уровня созерцательной медитации, китайский торговец покинул наши владения. Напоследок он совершил удивительный по щедрости жест, позволив каждому монаху взять по пригоршне чая. Сам того не ведая, я выбрал все тот же Те Гуань Инь. Торговец одобрительно мне прошептал, что по-нашему этот сорт назывался бы «Железная богиня милосердия», и что-то перевернулось во мне, когда я услышал эту фразу. Смысл преследовавших меня видений начал выстраиваться в стройный узор, как иногда капризной волной создаются прекрасные картины из морского песка, но лишь на краткий миг… Уже не ведая, что творю, я выпил перед сном несколько чашек подаренного чая, но вместо обычного спокойствия он привел меня в крайнее возбуждение. Невозможные образы проносились мимо моих уставших глаз с невообразимой скоростью все быстрее и быстрее, пока из мельтешения не выступил огромный змей: белый, лучистый и мудрый. Смеясь, он обвился вокруг моего тела, и я наяву чувствовал, как кромешно-холодна его чешуйчатая кожа. Он спросил меня: «Знаешь ли ты, монах, что на самом деле означает Те Гуань Инь?» Я медленно покачал головой, холодея от ужасающего предчувствия. Древний дух ответил мне, скользя уже по моим жилам, входя в рот и выходя через глазницы:«Знай же, смертный, что Железная богиня милосердия — это еще и Гуан Дао, — Серебряный лунный змей, — грозное оружие, отсекающее головы поверженным врагам. Так и этот чай, воспевающий ее беспощадность, отделяет разум от тела, позволяя ему путешествовать по иным, чудным мирам».

Стены кельи, где я спал с еще несколькими послушниками, медленно покрывались мучнистой росой, полыхающей всеми цветами мироздания. Змей растворился в ней, его всосало в каждую капельку. Пораженный этим диалогом, я подскочил, не обращая внимания на дикую боль во всем теле, и побежал к наставнику.

Представьте же мой ужас, юноша, когда я обнаружил, что он покоится на своем ложе без головы! Поначалу я подумал, что весь этот монастырь — демоническая иллюзия рокуро-куби — темных существ, чьи головы ночью выходят на охоту за свежим мясом… Дрожа от страха, я запалил масляную лампу… Пол оказался в бурой крови, уже успевшей местами запечься.

Как обезумевший, я метался по всему храму — и везде я видел лишь обезглавленные тела. Лишь богиня-лягушка Морея осталась целой, и ее обелиск безучастно наблюдал за моими стенаниями. Когда же я наконец выбежал во двор, я увидел древний Гуан Дао, на всю длину лезвия воткнутый в массивные деревянные ворота. В одиночку мне было их не открыть, а вернуться к обезображенным трупам мне не хватило храбрости… Так что я продрожал под открытым небом до наступления утра, и лишь когда дневной свет озарил золотистый шпиль на черепичной крыше, я осмелился войти в опустевшую обитель.

Она оказалась заполнена огромными вздувшимися лягушками, чья черная кожа матово поблескивала в темноте заброшенных комнат. Они пожирали тела монахов, не обращая на меня никакого внимания. Почти теряя сознание от страха, я поднялся к башенке с голубятней и разбил птичьи клетки. Тысячи пустых листов с храмовой печатью разлетелись по всей провинции, и вскоре ко мне прибыли целых три экспедиции — как раз когда я начал отдавать концы от голода и страха.

Как видишь, юноша, никто не стал подозревать молодого послушника, еле лопочущего свое имя, в убийстве целого храма… Вскоре меня отпустили из правительственных застенков, и я вновь принялся странствовать, пока не нашел место себе по душе, где и планирую остаться до последних своих дней. И хоть меня и интересуют вопросы, кем был тот китаец с чаем и под чьей рукой сейчас нежится резная ручка Серебряного лунного змея, я все же предпочту оставить другим эти загадки.

А сейчас, мой друг, купи старику бутылку рисовой водки, и я попробую не вспомнить тебя завтрашним утром… Ведь кто знает, какой урок ты вынес из этой истории?