Жёлтый фургон

Я много чего видел. Но я видел и людей, которые это сделали. Я мог почитать их показания, заключения эксперта. Я мог спросить у них, зачем они это делали? И даже если они не отвечали, я всегда мог узнать, как и что они совершили. «На почве внезапно возникших личных неприязненных отношений», «из корыстных» или«хулиганских побуждений», «желая скрыть следы преступления»… Всему этому было какое-то разумное объяснение. Наверное, потому я и не сломался. Я понимал, с чем имел дело. А тут… Когда двери фургона раскрылись, я сперва даже не понял, что именно увидел. Крошечный, считай, размером с кабинку биотуалета, грузовой отсек, был выложен фольгой. А стена, отделявшая его от пассажирской части… она словно состояла из какого-то полупрозрачного то ли желе с белесыми прожилками, то ли холодца отвратительного зеленоватого оттенка. Повторю, секунд пять я просто не понимал, на что именно смотрю и потому разглядывал это особенно внимательно. Оно медленно набухало и опадало, это было похоже на дыхание, а внизу, у самого пола, внутри этой штуки, я увидел девушку, которую искал. От нее осталась только голова, шея и правое плечо, и они как бы плавно перетекали в зеленоватое желе вокруг. Все остальное, видимо, уже растворилось. Не знаю, сколько я смотрел на все это, минуту, наверное. А потом в этом желе появилась морда. Грубая карикатура на человеческое лицо. Оно раскрыло глаза и беззубый рот и потянулось ко мне. Фургон качнулся на рессорах, а голова девушки внутри желе медленно сползла набок. Может, я орал, может, нет — не знаю. Помню, что двери фургона захлопнуть успел. Точно успел. А потом я побежал, как никогда в жизни не бегал.

17 октября 2012 года я сломался. От судьбы не уйдешь. С родителями той девушки я больше не общался. Я, по-моему, вообще с тех пор ни с кем нормально не общался. Отключил телефон и забухал. Через пару дней ко мне приезжали друзья с работы — узнать, что случилось. Мы поговорили через закрытую дверь. Я нес какую-то чушь. Но это неважно, потому что правда, считай, мало бы отличалась от моего пьяного бреда. Мало-помалу от меня отстали. Больше ко мне никто не приходит, и я бухаю дни напролет. Раз в неделю я набираюсь храбрости сбегать в магазин за водкой и «дошираком». Я поступаю как последний трус, знаю, но… Я не знаю, что мне делать. Я увидел то, что не смог понять. Я рассказал об этом как смог, но я не знаю, может, все это выглядит просто гомерически смешно. Я не знаю, что было в том фургоне. Я не знаю, кто его хозяин, не знаю, почему он делает то, что делает. Кормит он эту штуку, что ли, или просто взаперти держит. А может, ему просто нравится дрочить на трусы девушки, пока ее труп растворяется за стенкой. Одно я знаю точно. И не спрашивайте откуда. То лицо потянулось ко мне потому, что я ему понравился. И оно обязательно приедет за мной на желтом фургоне.