Женщину-рентген Юлию Воробьеву называли «донецкое чудо». Ее феномен изучали ученые и парапсихологи всесоюзных и всемирных конгрессов.
Добавить в моё избранное
12 мин, 24 сек 239
Я вынуждена носить резиновые калоши и зимой и летом — больше ничего не налезает.
— Как говорится, сапожник без сапог…
— Врачи в моем случае бессильны. Меня отправляли на обследование в Германию. Доктора развели руками: «Вы не поддаетесь ремонту. От болевого шока можете умереть на столе». На меня ведь наркоз не действует. Вот зуб поломался, а я не могу обратиться к врачу — нет сил вытерпеть боль. Помню, однажды мной заинтересовался офтальмолог Святослав Федоров. Он исследовал мое зрение. Так его аппаратура диагностировала, что я слепая. Вернее, один глаз вообще не видит, а другой — всего на 0,003 процента.
— А вы обращались к врачам, которые обладают такими же способностями, как у вас?
— Приехал к нам в город один такой целитель. Я пошла, думала, может, с ногами поможет. Он начал смотреть меня: «У вас аппендицит». Я удивилась, ведь аппендикс у меня вырезали в 1972 году. В общем, до моих ног мы так не дошли…
«Семь лет я обслуживала Девятое управление КГБ»
— Шарлатаны были всегда. Помните людей, которые руками делали сложнейшие операции? Так это была инсценировка, не более того. И сегодняшние битвы экстрасенсов — просто шоу. Но сейчас люди всему верят. Раньше было больше скептиков. Мне пришлось пройти через сложнейшие испытания, чтобы доказать свою значимость. В 1993 году меня отправили в Швейцарию на Всемирный конгресс парапсихологов. Там собрались мировые светила в области аномальных явлений. Зал вмещал порядка 7 тысяч зрителей. За одной известной колдуньей несли 20-метровый шлейф, на голове у нее была корона. Участники опыта должны были продиагностировать мужчину, определить, что с ним не так. Каждый из нас выходил на сцену и делал разные предположения. Никто не заметил, даже та дама с короной, что у пациента сердце расположено с правой стороны. Я сказала об этом. Объяснила, что у него сужение митрального клапана до 2 миллиметров. Заняла первое место, получила почетный диплом, и меня пригласили в Берн на прослушивание в парламент. А позже в одном из швейцарских городов мне поставили памятник — скульптуру женщины, которая «смотрит» девочку.
— Правда, что вам приходилось оживлять человека?
— В 1987 году меня попросили посмотреть 8-месячного сына высокопоставленного чиновника из ЦК Грузии. Мальчик попал в автокатастрофу, впал в кому. Я приехала в Тбилиси. Глянула на ребенка и обнаружила тромб, который не давал жить малышу. 40 минут я работала над тем пациентом. В итоге ребенок открыл залитые кровью глаза. Сейчас ему 23 года, он живет в России, много интервью давал по этому поводу. Но мы с ним больше не встречались. После того случая руководство Грузии предлагало мне остаться в Тбилиси. Выделяли квартиру в престижном районе, дачу на берегу моря. Но я не воспользовалась благами. Неудобно как-то было…
— Вы же еще работали с космонавтами?
— Главный врач Звездного городка Сергей Пономарев дал мне такую рекомендацию: «Никакое УЗИ не сравнится с Воробьевой». На протяжении трех лет я осматривала всех космонавтов перед полетом. После чего меня сделали почетным гражданином Звездного городка.
— Вы работали на секретных объектах… Значит, давали подписку о неразглашении?
— Никаких подписок я не давала, все было на словах. Я сдержала свои обещания. 20 лет никто не знал о моей секретной работе. Но теперь время прошло… Меня ведь приглашали на правительственные дачи, семь лет я обслуживала Девятое управление КГБ.
— Ну а самого Юрия Андропова «смотрели»?
— Андропова я смотрела на его госдаче. Это было недолгое общение. Не хочу говорить об этом. Зачем? Я всегда ухожу от этой темы. Мне неприятен этот период жизни. У меня даже сердце начинает болеть, когда я вспоминаю.
— С кем-то из известных политических деятелей у вас сохранились теплые отношения?
— С такими людьми особого общения быть не могло. На аудиенцию мне отводилось 10—15 минут. Только с Виктором Черномырдиным мы нашли общий язык. Я приехала к нему на дачу в 5 часов вечера. И задержалась до 4 утра. А еще я очень благодарна министру обороны СССР Дмитрию Федоровичу Устинову. Дело было так. Меня часто просили нелегально посмотреть кого-нибудь из пациентов кремлевской клиники. Имена больных не называли. А в то время по телевизору мало кого показывали, в лицо я почти никого не знала. Мне выписывали пропуск, я проходила в больницу — а там все на одно лицо, в одинаковых халатах. И вот привели меня к Устинову. У него были серьезные проблемы с ногами и сосудами. Я посмотрела его, руками обезболила коленки. Он рассказал мне о своих детях, и тут я не выдержала. Разрыдалась. В то время моего сына отправили служить в Афганистан, и я ничего не знала о его судьбе. Устинов нахмурился и сказал: «Ваш сын будет дома 16 октября». Это я позже узнала, что беседовала с министром обороны. Проходит полтора месяца после нашей встречи. На календаре — 16 октября. Я уж думать забыла о том разговоре. И вдруг в 5 утра звонок в дверь…
— Как говорится, сапожник без сапог…
— Врачи в моем случае бессильны. Меня отправляли на обследование в Германию. Доктора развели руками: «Вы не поддаетесь ремонту. От болевого шока можете умереть на столе». На меня ведь наркоз не действует. Вот зуб поломался, а я не могу обратиться к врачу — нет сил вытерпеть боль. Помню, однажды мной заинтересовался офтальмолог Святослав Федоров. Он исследовал мое зрение. Так его аппаратура диагностировала, что я слепая. Вернее, один глаз вообще не видит, а другой — всего на 0,003 процента.
— А вы обращались к врачам, которые обладают такими же способностями, как у вас?
— Приехал к нам в город один такой целитель. Я пошла, думала, может, с ногами поможет. Он начал смотреть меня: «У вас аппендицит». Я удивилась, ведь аппендикс у меня вырезали в 1972 году. В общем, до моих ног мы так не дошли…
«Семь лет я обслуживала Девятое управление КГБ»
— Шарлатаны были всегда. Помните людей, которые руками делали сложнейшие операции? Так это была инсценировка, не более того. И сегодняшние битвы экстрасенсов — просто шоу. Но сейчас люди всему верят. Раньше было больше скептиков. Мне пришлось пройти через сложнейшие испытания, чтобы доказать свою значимость. В 1993 году меня отправили в Швейцарию на Всемирный конгресс парапсихологов. Там собрались мировые светила в области аномальных явлений. Зал вмещал порядка 7 тысяч зрителей. За одной известной колдуньей несли 20-метровый шлейф, на голове у нее была корона. Участники опыта должны были продиагностировать мужчину, определить, что с ним не так. Каждый из нас выходил на сцену и делал разные предположения. Никто не заметил, даже та дама с короной, что у пациента сердце расположено с правой стороны. Я сказала об этом. Объяснила, что у него сужение митрального клапана до 2 миллиметров. Заняла первое место, получила почетный диплом, и меня пригласили в Берн на прослушивание в парламент. А позже в одном из швейцарских городов мне поставили памятник — скульптуру женщины, которая «смотрит» девочку.
— Правда, что вам приходилось оживлять человека?
— В 1987 году меня попросили посмотреть 8-месячного сына высокопоставленного чиновника из ЦК Грузии. Мальчик попал в автокатастрофу, впал в кому. Я приехала в Тбилиси. Глянула на ребенка и обнаружила тромб, который не давал жить малышу. 40 минут я работала над тем пациентом. В итоге ребенок открыл залитые кровью глаза. Сейчас ему 23 года, он живет в России, много интервью давал по этому поводу. Но мы с ним больше не встречались. После того случая руководство Грузии предлагало мне остаться в Тбилиси. Выделяли квартиру в престижном районе, дачу на берегу моря. Но я не воспользовалась благами. Неудобно как-то было…
— Вы же еще работали с космонавтами?
— Главный врач Звездного городка Сергей Пономарев дал мне такую рекомендацию: «Никакое УЗИ не сравнится с Воробьевой». На протяжении трех лет я осматривала всех космонавтов перед полетом. После чего меня сделали почетным гражданином Звездного городка.
— Вы работали на секретных объектах… Значит, давали подписку о неразглашении?
— Никаких подписок я не давала, все было на словах. Я сдержала свои обещания. 20 лет никто не знал о моей секретной работе. Но теперь время прошло… Меня ведь приглашали на правительственные дачи, семь лет я обслуживала Девятое управление КГБ.
— Ну а самого Юрия Андропова «смотрели»?
— Андропова я смотрела на его госдаче. Это было недолгое общение. Не хочу говорить об этом. Зачем? Я всегда ухожу от этой темы. Мне неприятен этот период жизни. У меня даже сердце начинает болеть, когда я вспоминаю.
— С кем-то из известных политических деятелей у вас сохранились теплые отношения?
— С такими людьми особого общения быть не могло. На аудиенцию мне отводилось 10—15 минут. Только с Виктором Черномырдиным мы нашли общий язык. Я приехала к нему на дачу в 5 часов вечера. И задержалась до 4 утра. А еще я очень благодарна министру обороны СССР Дмитрию Федоровичу Устинову. Дело было так. Меня часто просили нелегально посмотреть кого-нибудь из пациентов кремлевской клиники. Имена больных не называли. А в то время по телевизору мало кого показывали, в лицо я почти никого не знала. Мне выписывали пропуск, я проходила в больницу — а там все на одно лицо, в одинаковых халатах. И вот привели меня к Устинову. У него были серьезные проблемы с ногами и сосудами. Я посмотрела его, руками обезболила коленки. Он рассказал мне о своих детях, и тут я не выдержала. Разрыдалась. В то время моего сына отправили служить в Афганистан, и я ничего не знала о его судьбе. Устинов нахмурился и сказал: «Ваш сын будет дома 16 октября». Это я позже узнала, что беседовала с министром обороны. Проходит полтора месяца после нашей встречи. На календаре — 16 октября. Я уж думать забыла о том разговоре. И вдруг в 5 утра звонок в дверь…
Страница 2 из 4
