Женщина в белом

Минокити скоро почувствовал себя очарованным этой странной девушкой; и чем больше он смотрел на нее, тем более красивой она казалась ему. Он спросил ее, обручена ли она. Девушка со смехом ответила, что она свободна. Затем, в свою очередь, она спросила Минокити, женат ли он или обручен. Юноша сказал ей, что, хотя у него только овдовевшая мать, вопрос об «уважаемой невестке» еще не рассматривался, так как он еще очень молод. После этих признаний они долгое время шли молча. Но, как гласит пословица,«Ки га арэба, мэ мо кути ходо ни моно во иу» («Когда присутствует желание, глаза могут сказать столько же, сколько и рот»). К тому времени, как юноша и девушка достигли деревни, они уже очень нравились друг другу, и тогда Минокити пригласил О-Юки некоторое время отдохнуть в его доме. Немного поколебавшись в смущении, она пошла с ним. Его мать оказала ей хороший прием и приготовила для нее теплую пищу. О-Юки вела себя настолько любезно, что мать Минокити прониклась внезапно вспыхнувшей симпатией к ней и убедила ее отложить поездку в Эдо. Естественным результатом этого стало то, что Юки вообще так и не отправилась в Эдо. Она осталась жить в их доме как «уважаемая невестка».

О-Юки была очень хорошей невесткой. Когда мать Минокити умирала, примерно пятью годами позже, ее последними словами были слова любви и похвалы жене ее сына. И О-Юки родила Минокити десять детей, мальчиков и девочек, красивых и с очень светлой кожей. Жители той местности считали О-Юки удивительной женщиной, отличавшейся от них по природе. Большинство женщин-крестьянок рано стареет, но О-Юки, даже став матерью десяти детей, выглядела столь же молодой и свежей, как в день, когда она впервые пришла в деревню.

Однажды ночью, после того как дети заснули, О-Юки шила при свете бумажной лампы. Минокити, наблюдавший за ней, сказал:

— Глядя, как вы шьете при свете, падающем на ваше лицо, я вспоминаю о странном происшествии, которое случилось, когда мне было восемнадцать лет. Тогда я видел кое-кого со столь же красивым и белым лицом, как у вас сейчас. Действительно, она была очень похожа на вас.

Не поднимая глаз от работы, О-Юки ответила:

— Расскажите мне о ней… Где вы видели ее?

Тогда Минокити рассказал ей об ужасной ночи в хижине перевозчика и о Женщине в белом, которая наклонилась над ним, улыбалась и шептала, и о тихой смерти старого Мосаку. И он сказал:

— Спал я или бодрствовал, но это был единственный раз, когда я видел существо столь же красивое, как вы. Конечно, это не был человек, и я боялся ее, очень боялся, но она была такая белая! На самом деле, я никогда не был уверен, был ли это сон или Снежная Женщина.

О-Юки бросила свое шитье, встала, наклонилась над сидящим Минокити и закричала ему в лицо:

— Это была я! Я! Юки! И я сказала вам тогда, что убью вас, если вы когда-либо расскажете о том случае! Но ради тех детей, которые спят там, я не убью вас прямо сейчас! И теперь вам стоит получше заботиться о них, поскольку, если когда-либо у них появится повод жаловаться на вас, я поступлю с вами так, как вы того заслуживаете!

Но ее голос стал слабеть, как шум ветра. Затем она превратилась в густой белый туман, который вихрем поднялся к крыше и вылетел через дымовое отверстие. Больше ее никто никогда не видел.