Фандом: Вавилон 5. История из детства атташе На'Тот.
20 мин, 20 сек 4723
Впрочем, когда К'Яла подошла к ней позже, то заметила слезы, блестевшие в ее глазах. И тогда она сказала, пытаясь утешить тетю, с той непосредственностью, которая так свойственна детям:
«Ну… у вас еще может быть другой муж, он'та».
Г'Са'Лид вздрогнула, услышав слова маленькой племянницы, а потом разрыдалась, обняв ее.
«Ох, глупышка, если бы все было так легко»…
Кое-кто поговаривал, что Засуха — это кара за их грехи. Древние Боги требовали жертвоприношений, ревнуя к новым пророкам.
«В прошлом охотники отправлялись в горы и убивали самого сильного и большого вала, — рассказывали слуги на кухне. — И приносили его в жертву. Но теперь все забыли о Богах Старого Пантеона, люди нынче молятся только Г'Квану и Г'Лану. Вот почему боги так злы на них. Они тоже голодают и очень давно»…
К'Яла слушала их истории очень внимательно, стараясь запомнить, как именно нужно охотиться на того зверя.
«Если боги не получают подношений, они спускаются с гор и сами выбирают жертву. Вот увидите, скоро они придут сюда и потребуют то, что им причитается!» — пугала детей старая служанка.
Эти слова запомнились К'Яле, и она стала плохо спать по ночам, опасаясь, что боги придут в дом, когда она спит.
А несколько дней спустя мама упала в обморок.
Это произошло внезапно. К'Яла только что вернулась с ее ежедневной охотничьей вылазки, которая оказалась неудачной, потому что вся дичь давно оставила эти края. Даже он'вики ушли прочь, оголодав без добычи. Мама встретила ее на пороге дома, как обычно, а потом пошатнулась и упала на пол.
К'Яла испугалась и позвала отца.
Он прибежал, встревоженный и расстроенный, поднял мать на руки и отнес в спальню.
К'Яла вспомнила слова слуг и едва сдержала слезы.
Неужели боги уже выбрали следующую жертву?
С того дня мать больше не вставала с постели. Она очень похудела и постоянно кашляла. Отец проводил много времени, сидя возле нее, мрачный и беспокойный.
К'Яла однажды осмелилась поговорить с ним:
— Он'тар, — сказала она, пытаясь привлечь его внимание. — Мы должны принести жертву древним богам. Нам надо убить для них вала. Надо, чтобы самый сильный охотник отправился в горы и убил его. Мы могли бы съесть мясо, но голову надо сжечь. Тогда боги смилостивятся и простят нас.
Ей пришлось несколько раз повторить эти слова, чтобы он услышал ее.
— Вал? Жертвоприношение? Древние боги? Что за чушь?! — отец гневно фыркнул. — Я же запретил тебе слушать болтовню слуг! Что за выдумки?!
— Ты же хороший охотник, он'тар, — продолжала она, преодолев смущение. Отец в последнее время стал очень вспыльчивым, и ей не хотелось навлечь на себя его гнев. — Ты бы мог пойти в горы и убить вала. Тогда он'ни поправилась бы.
Ша'Тот подскочил, стукнув кулаком по столу.
— Замолчи, К'Яла! Не смей донимать меня с этими глупыми сказками! И прекрати болтать о проклятых горах!
Она перепугалась и убежала прочь.
К'Яла не спала до утра, не желая оставаться наедине с кошмарами. А под утро приняла решение.
Раз отец не желает идти на охоту, она пойдет сама. Она достаточно взрослая, чтобы ходить в горы. И все знают, что она хороший охотник. Конечно, ей ни разу не доводилось видеть вала, и она никогда не была в горах. Но об этом можно подумать позже.
Девочка быстро собрала необходимые вещи и оружие, и отправилась в путь…
Путь был долгим и утомительным. Конечно, если бежать, он оказался бы короче, но К'Яла не могла бегать слишком долго — начинала кружиться голова. Несколько раз ей пришлось присесть и передохнуть.
— Ничего, я это вытерплю, — бормотала она, растирая немеющие на ледяном ветру руки. — Надо добраться до гор, чего бы это мне не стоило!
Когда начало темнеть, девочка подошла к скалам. В закатных лучах неласкового зимнего солнца они выглядели зловеще. На мгновение ей стало не по себе. Вспомнились слова отца о том, что ночью нормальному нарну на улице делать нечего. Она поежилась, кутаясь в плащ. Но отступать было поздно. Заткнув дротик за пояс, К'Яла полезла по скалистым уступам. Примерно через час она оказалась наверху. Здесь ветер дул еще сильнее. Ее чуть не сбило с ног. К'Яла, отдуваясь, огляделась вокруг. Последние лучи солнца озаряли кровавые склоны гор. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь гулом ветра в камнях.
К'Яла побрела по безжизненному плато, выискивая хоть что-нибудь съедобное.
Через некоторое время какой-то хруст привлек ее внимание. Присев на колени, она осторожно поползла на звук.
Увиденное заставило ее сердце бешено забиться.
Прямо перед ней ходил вал. Точь в точь такой, как его и описывали! Это животное считалось ценной добычей, а его мясо — деликатесом. Но охотиться на него могли лишь самые отважные воины. Вал издревле был символом неукротимой ярости и злобы и никогда не сдавался без боя.
К'Яла удивилась, что он еще уцелел, ведь вся дичь давно покинула эти места. «Быть может, это обман зрения?» Она слышала, что в горах такое часто происходит.
«Ну… у вас еще может быть другой муж, он'та».
Г'Са'Лид вздрогнула, услышав слова маленькой племянницы, а потом разрыдалась, обняв ее.
«Ох, глупышка, если бы все было так легко»…
Кое-кто поговаривал, что Засуха — это кара за их грехи. Древние Боги требовали жертвоприношений, ревнуя к новым пророкам.
«В прошлом охотники отправлялись в горы и убивали самого сильного и большого вала, — рассказывали слуги на кухне. — И приносили его в жертву. Но теперь все забыли о Богах Старого Пантеона, люди нынче молятся только Г'Квану и Г'Лану. Вот почему боги так злы на них. Они тоже голодают и очень давно»…
К'Яла слушала их истории очень внимательно, стараясь запомнить, как именно нужно охотиться на того зверя.
«Если боги не получают подношений, они спускаются с гор и сами выбирают жертву. Вот увидите, скоро они придут сюда и потребуют то, что им причитается!» — пугала детей старая служанка.
Эти слова запомнились К'Яле, и она стала плохо спать по ночам, опасаясь, что боги придут в дом, когда она спит.
А несколько дней спустя мама упала в обморок.
Это произошло внезапно. К'Яла только что вернулась с ее ежедневной охотничьей вылазки, которая оказалась неудачной, потому что вся дичь давно оставила эти края. Даже он'вики ушли прочь, оголодав без добычи. Мама встретила ее на пороге дома, как обычно, а потом пошатнулась и упала на пол.
К'Яла испугалась и позвала отца.
Он прибежал, встревоженный и расстроенный, поднял мать на руки и отнес в спальню.
К'Яла вспомнила слова слуг и едва сдержала слезы.
Неужели боги уже выбрали следующую жертву?
С того дня мать больше не вставала с постели. Она очень похудела и постоянно кашляла. Отец проводил много времени, сидя возле нее, мрачный и беспокойный.
К'Яла однажды осмелилась поговорить с ним:
— Он'тар, — сказала она, пытаясь привлечь его внимание. — Мы должны принести жертву древним богам. Нам надо убить для них вала. Надо, чтобы самый сильный охотник отправился в горы и убил его. Мы могли бы съесть мясо, но голову надо сжечь. Тогда боги смилостивятся и простят нас.
Ей пришлось несколько раз повторить эти слова, чтобы он услышал ее.
— Вал? Жертвоприношение? Древние боги? Что за чушь?! — отец гневно фыркнул. — Я же запретил тебе слушать болтовню слуг! Что за выдумки?!
— Ты же хороший охотник, он'тар, — продолжала она, преодолев смущение. Отец в последнее время стал очень вспыльчивым, и ей не хотелось навлечь на себя его гнев. — Ты бы мог пойти в горы и убить вала. Тогда он'ни поправилась бы.
Ша'Тот подскочил, стукнув кулаком по столу.
— Замолчи, К'Яла! Не смей донимать меня с этими глупыми сказками! И прекрати болтать о проклятых горах!
Она перепугалась и убежала прочь.
К'Яла не спала до утра, не желая оставаться наедине с кошмарами. А под утро приняла решение.
Раз отец не желает идти на охоту, она пойдет сама. Она достаточно взрослая, чтобы ходить в горы. И все знают, что она хороший охотник. Конечно, ей ни разу не доводилось видеть вала, и она никогда не была в горах. Но об этом можно подумать позже.
Девочка быстро собрала необходимые вещи и оружие, и отправилась в путь…
Путь был долгим и утомительным. Конечно, если бежать, он оказался бы короче, но К'Яла не могла бегать слишком долго — начинала кружиться голова. Несколько раз ей пришлось присесть и передохнуть.
— Ничего, я это вытерплю, — бормотала она, растирая немеющие на ледяном ветру руки. — Надо добраться до гор, чего бы это мне не стоило!
Когда начало темнеть, девочка подошла к скалам. В закатных лучах неласкового зимнего солнца они выглядели зловеще. На мгновение ей стало не по себе. Вспомнились слова отца о том, что ночью нормальному нарну на улице делать нечего. Она поежилась, кутаясь в плащ. Но отступать было поздно. Заткнув дротик за пояс, К'Яла полезла по скалистым уступам. Примерно через час она оказалась наверху. Здесь ветер дул еще сильнее. Ее чуть не сбило с ног. К'Яла, отдуваясь, огляделась вокруг. Последние лучи солнца озаряли кровавые склоны гор. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь гулом ветра в камнях.
К'Яла побрела по безжизненному плато, выискивая хоть что-нибудь съедобное.
Через некоторое время какой-то хруст привлек ее внимание. Присев на колени, она осторожно поползла на звук.
Увиденное заставило ее сердце бешено забиться.
Прямо перед ней ходил вал. Точь в точь такой, как его и описывали! Это животное считалось ценной добычей, а его мясо — деликатесом. Но охотиться на него могли лишь самые отважные воины. Вал издревле был символом неукротимой ярости и злобы и никогда не сдавался без боя.
К'Яла удивилась, что он еще уцелел, ведь вся дичь давно покинула эти места. «Быть может, это обман зрения?» Она слышала, что в горах такое часто происходит.
Страница 3 из 6
