Глумление над трупом не может рассматриваться как особая жестокость. … Если труп уничтожен или расчленен с целью сокрытия преступления, это не может рассматриваться как проявление особой жестокости…
26 мин, 58 сек 12044
— Да, сеньор,-поспешно ответил Иван, — ветром наверно открыло, но вы не беспокойтесь мы все уладим. Мы уладим абсолютно все.
Как только Уго уехал, компаньоны побежали к Камиле.
— Дуракам везет. — сказал Егор
— Тачку надо подогнать,-суетливо бормотал Иван, — там трос, набросим ей на шею, вытащим.
— Не-е, голова отрвется. Трос — вокруг корпуса надо. Так что придется немножко нырнуть в грязь.
После крематория, когда «работа» практически была закончена, компаньонам оставалось лишь перегнать пикап к дому Уго.
Настроение парней от совершенно ужастного на аэродроме, до почти нормального в крематории, сейчас стремительно приближалось к великолепному.
— Бабки, бабки, бабки, бабки, всюду бабки господа. А без бабок жизнь плохая, не годится никуда!— ужастным но радостным голосом пел Ивам. Егор не перебивал его. «Такой странный день, такая странная работа, и так много денег… Скоро мы станем миллионерами.»
Неожиданно на светофоре, где компаньоны пережидали красный свет на пешеходной дорожке появилась пожилая сеньора. Она остановилась перед пикапом поглядела осуждающе на Ивана затем на Егора. Медленно развела руки в стороны: В обоих руках у нее было по вилке. Постояв так несколько секунд, старушка, опустила руки и спокойно пошла по переходу на другую сторону улицы.
Зажегся зеленый свет, пикап тронулся с места.
Иван уже не пел. Молчал и Егор.
Наконец Егор спросил:«А ты что видел?»
— Кто я? Я… ничего не… видел,-нервно сказал Иван. Подергав себя за мочку уха, продолжил:
— Да отдадим мы этой бабке её вилки. Пусть подавится… скряга.
— А я думал мне одному померещилось, что это ТА бабка, у которой … мы, вилки умыкнули. Вишь как — отдать надо.
Иван молчал. Настроение у него, как впрочем и у Егора, снова стало портиться.
— И… Ноэлии отдать надо. За карасей, будь они неладны. Отдать нужно теперь, пока мы на тачке. Мы же полдня потратили на этот заказ. А сам аквариум курочили… меньше часа. Полдня в автобусах парились. А сейчас по скоростной трассе минут пятнадцать всего.
— Быть может, как-нибудь в следующий раз?. — неохотно отозвался Иван.-И вообще почему мы должны… Ты же сам сказал… номер её телефона заблокировать. Да может она их продала или спрятала этих карасей? А обстановку в квартире видел? Там у телевизора экран размером с бильярдный стол, а мебель какая?! Нам такая роскошь и не снилась и не будет сниться.
— Успокойся, — резко оборвал Егор. Это их мебель, это их бильярд, не наш. К тому же, о тысяче разговор не идет. По двадцатке за рыбку. Рыбок у них было семь; семь умножить на двадцать…
— Будет сто!— опередил приятеля Иван. — Не больше стольника, имей ввиду. Или из своего кармана будешь платить. Я не посмотрю что ты начальник. Я тебя переизберу, сам начальником стану. Между прочим, напомни если забуду, — галстук свой у неё забрать. Я говорил, — не могу вспомнить куда мой лучший галстук подевался. Сейчас вспомнил, я у Ноэлии в квартире, на вешалку у двери повесил. Не забыть — забрать.
Сеньора, Ноэлия открыла дверь, вежливо поздоровалась.
— Здравствуйте, сеньора Ноэлия. Мы по поводу карасей, то есть золотых рыбок. Мы приносим свои извинения и готовы… Но вы понимаете…
— Каких карасей?
— Ну как, мы позавчера чистили ваш аквариум.
— Какой аквариум?
— То есть, как какой? Вы что нас не узнаёте?
— Нет.
— Нет? Ну это бывает. Я имею в виду не слишком отличную память на лица.
— У нас нет никакого аквариума.-Продолжая улыбаться, сказала Ноэлия. — И никогда не было. Очевидно вы ошиблись.
— Погодите, сеньора, но вы говорили — жесткая вода…
— Какая вода? Ах, так вы водопроводчики?
Погодите, сеньора,-мешался Иван, — но вот мой галстук, висит на вашей вешалке, я оставил его когда…
— Ах галстук, да пожалуйста., — Ноэлия сняла галстук с вешалки, с улыбкой протянула Ивану. — У Вас ко мне все. Всего доброго!
— Дверь перед носами компаньонов закрылась.
Они молча вышли из подъезда дома, перешли дорогу, пошли по тротуару по яркой от солнца улице.
Солнце клонилось к закату, но февральская жара и не думала спадать.
Егору было жарко, Ивану было очень жарко, он сильно вспотел, смахивал пот рукой.
— Гарик, у тебя носового платка нет, пот задолбал.
— Нет, носового нет. Свой надо иметь. Или вытрись галстуком, на безрыбье и галстук платок.
Иван согласно кивнул головой, сунул руку в правый карман шорт в который он засунул галстук.
Не найдя там галстука, сунул руку в левый карман, в который он его не клал.
Егор смотрел на вывернутые карманы приятеля, растерянно оглядывавшегося вокруг себя. Он стоял, чувствуя начинающийся непонятно почему в такую жару озноб. Вдруг — нехорошо вздрогнул, подошел к Ивану, внимательно посмотрел ему в глаза, положил руку на его плечо:
— Рюкзак сними. -Уже снимаю, — Ивана тоже начало знобить. -Открывай,-тихо, почти шепотом сказал Егор. Иван расстегнул на всю длину молнию рюкзака, широко открыл его. Рюкзак был ПУСТ.
Как только Уго уехал, компаньоны побежали к Камиле.
— Дуракам везет. — сказал Егор
— Тачку надо подогнать,-суетливо бормотал Иван, — там трос, набросим ей на шею, вытащим.
— Не-е, голова отрвется. Трос — вокруг корпуса надо. Так что придется немножко нырнуть в грязь.
После крематория, когда «работа» практически была закончена, компаньонам оставалось лишь перегнать пикап к дому Уго.
Настроение парней от совершенно ужастного на аэродроме, до почти нормального в крематории, сейчас стремительно приближалось к великолепному.
— Бабки, бабки, бабки, бабки, всюду бабки господа. А без бабок жизнь плохая, не годится никуда!— ужастным но радостным голосом пел Ивам. Егор не перебивал его. «Такой странный день, такая странная работа, и так много денег… Скоро мы станем миллионерами.»
Неожиданно на светофоре, где компаньоны пережидали красный свет на пешеходной дорожке появилась пожилая сеньора. Она остановилась перед пикапом поглядела осуждающе на Ивана затем на Егора. Медленно развела руки в стороны: В обоих руках у нее было по вилке. Постояв так несколько секунд, старушка, опустила руки и спокойно пошла по переходу на другую сторону улицы.
Зажегся зеленый свет, пикап тронулся с места.
Иван уже не пел. Молчал и Егор.
Наконец Егор спросил:«А ты что видел?»
— Кто я? Я… ничего не… видел,-нервно сказал Иван. Подергав себя за мочку уха, продолжил:
— Да отдадим мы этой бабке её вилки. Пусть подавится… скряга.
— А я думал мне одному померещилось, что это ТА бабка, у которой … мы, вилки умыкнули. Вишь как — отдать надо.
Иван молчал. Настроение у него, как впрочем и у Егора, снова стало портиться.
— И… Ноэлии отдать надо. За карасей, будь они неладны. Отдать нужно теперь, пока мы на тачке. Мы же полдня потратили на этот заказ. А сам аквариум курочили… меньше часа. Полдня в автобусах парились. А сейчас по скоростной трассе минут пятнадцать всего.
— Быть может, как-нибудь в следующий раз?. — неохотно отозвался Иван.-И вообще почему мы должны… Ты же сам сказал… номер её телефона заблокировать. Да может она их продала или спрятала этих карасей? А обстановку в квартире видел? Там у телевизора экран размером с бильярдный стол, а мебель какая?! Нам такая роскошь и не снилась и не будет сниться.
— Успокойся, — резко оборвал Егор. Это их мебель, это их бильярд, не наш. К тому же, о тысяче разговор не идет. По двадцатке за рыбку. Рыбок у них было семь; семь умножить на двадцать…
— Будет сто!— опередил приятеля Иван. — Не больше стольника, имей ввиду. Или из своего кармана будешь платить. Я не посмотрю что ты начальник. Я тебя переизберу, сам начальником стану. Между прочим, напомни если забуду, — галстук свой у неё забрать. Я говорил, — не могу вспомнить куда мой лучший галстук подевался. Сейчас вспомнил, я у Ноэлии в квартире, на вешалку у двери повесил. Не забыть — забрать.
Сеньора, Ноэлия открыла дверь, вежливо поздоровалась.
— Здравствуйте, сеньора Ноэлия. Мы по поводу карасей, то есть золотых рыбок. Мы приносим свои извинения и готовы… Но вы понимаете…
— Каких карасей?
— Ну как, мы позавчера чистили ваш аквариум.
— Какой аквариум?
— То есть, как какой? Вы что нас не узнаёте?
— Нет.
— Нет? Ну это бывает. Я имею в виду не слишком отличную память на лица.
— У нас нет никакого аквариума.-Продолжая улыбаться, сказала Ноэлия. — И никогда не было. Очевидно вы ошиблись.
— Погодите, сеньора, но вы говорили — жесткая вода…
— Какая вода? Ах, так вы водопроводчики?
Погодите, сеньора,-мешался Иван, — но вот мой галстук, висит на вашей вешалке, я оставил его когда…
— Ах галстук, да пожалуйста., — Ноэлия сняла галстук с вешалки, с улыбкой протянула Ивану. — У Вас ко мне все. Всего доброго!
— Дверь перед носами компаньонов закрылась.
Они молча вышли из подъезда дома, перешли дорогу, пошли по тротуару по яркой от солнца улице.
Солнце клонилось к закату, но февральская жара и не думала спадать.
Егору было жарко, Ивану было очень жарко, он сильно вспотел, смахивал пот рукой.
— Гарик, у тебя носового платка нет, пот задолбал.
— Нет, носового нет. Свой надо иметь. Или вытрись галстуком, на безрыбье и галстук платок.
Иван согласно кивнул головой, сунул руку в правый карман шорт в который он засунул галстук.
Не найдя там галстука, сунул руку в левый карман, в который он его не клал.
Егор смотрел на вывернутые карманы приятеля, растерянно оглядывавшегося вокруг себя. Он стоял, чувствуя начинающийся непонятно почему в такую жару озноб. Вдруг — нехорошо вздрогнул, подошел к Ивану, внимательно посмотрел ему в глаза, положил руку на его плечо:
— Рюкзак сними. -Уже снимаю, — Ивана тоже начало знобить. -Открывай,-тихо, почти шепотом сказал Егор. Иван расстегнул на всю длину молнию рюкзака, широко открыл его. Рюкзак был ПУСТ.
Страница 7 из 7
