Жестокий

Я понял, о чём он. Мы оба были вегетарианцами, а Рус отличался разборчивостью даже в растительной пище. Перед нами живо встал вопрос: как открестится от мясного, не обидев хозяев. Конечно, вряд ли нас будут угощать исключительно чебуреками и люля-кебабом…

Знакомство с соседями решили начать сразу после обеда. Встречал нас сам Султан Мухамедович — крупный мужчина средних лет с тяжёлой круглой головой, коротко стриженный, умеренно-небритый. Кавказская кровь была налицо, но не резала глаз. Я бы сказал, наоборот — навевала некий шарм.

Без церемоний мы были усажены за стол, и дядя Султан на пару с Машиной мамой, Ольгой Елисеевной — энергичной женщиной лет сорока с копной чёрных курчавых волос — принялись охаживать дорогих гостей не хуже чем в ресторане. В мгновение ока перед нами возник солидный жбан, полный мантов с кетчупом, тарелки с заправленным сметаной борщом, и, к нашему утешению, салат из свежей зелени (помидор, огурец, укроп) в трёх вариантах: с маслом, сметаной или майонезом, а также пирожки с рисом и яйцом или картошкой, и ватрушки с творогом и повидлом.

Наша диета сразу же стала предметом обсуждения. Дядя Султан яро отстаивал полезность мяса, Ольга Елисеевна в целом была с ним солидарна, хоть и менее напориста. Маша же просто с интересом наблюдала за жаркой дискуссией. Основной удар принял на себя Рустем, как более подкованный в вопросах вегетарианства. Я лишь изредка поддакивал.

— Султан Мухамедович, вот Вы говорите, что без мяса захиреешь, -дружелюбно отстаивал позицию Рус. — Взять хотя бы меня. Живу без мяса уже два года. Болеть стал меньше. Раз-два за год небольшая температурка. Раньше, бывало, по неделе валялся с температурой под сорок.

— А сейчас вообще не валяетесь? — поинтересовалась Машина мама с лёгким лукавством.

— Очень редко, — покачал головой татарин. — Я даже больше скажу. — Я дружу с ребятами — у них трое детей. С рождения вегетарианцы. Вы бы их видели — ни за что бы не поверили. Старший ходит на тяжёлую атлетику — штанги тягает. В двенадцать лет — вес под восемьдесят. Девочка в школе отличница, на фортепиано играет потрясно. Младший на хоккей записался… Я уж молчу про состав мяса. Вам его на этикетке никогда не напишут. И правильно — кто ж будет его есть? Там же консерванты, гормональные препараты, чтобы мускулатура у животного росла быстрее, красители…

Наконец, хозяин махнул рукой:

— Хорош! С вами травоедами спорить… Давайте уж отметим знакомство как подобает!

На свет, как из шляпы фокусника, появилась бутыль выдержанного кавказского вина, которому мы с Машей предпочли чай.

— Ещё и трезвенники! — укоризненно сощурился чеченец.

— Аллах винцо не жалует, — смиренно отозвался Рус.

— Да не берите в голову, я трезвенников уважаю! — Султан Мухамедович крепко пожал нам руки. — А я вот, видите, грешен.

— Да кто не грешен? — вздохнула Ольга Елисеевна.

Оставшаяся часть церемонии знакомства прошла более позитивно. Султан Мухамедович оказался одним из немногих, живущих в посёлке безвыездно. В город его особо не тянуло. «Там всё искусственное» — объяснил он. — «Продукты искусственные, любовь искусственная». Его чеченские предки веками жили на природе, и Султан следовал по их стопам. Земля кормила круглый год, да сватовья частенько присылали из города гостинцы.

Ольга Елисеевна работала в одной из городских аптек. Доход не поражал воображение, но бывший муж, с которым, к великому счастью, сохранились хорошие отношения, активно помогал — считал своим долгом выучить дочь, только-только поступившую в педагогический институт, выбрав благородную стезю учительницы начальных классов.

После чая захотелось проветриться. На обширном участке, как на плацу, выстроились рядами грядки картошки, укропа, салата, застыли зелёными фонтанчиками хохлы моркови, выстреливали в небо толстые стебли лука. Тело поглаживал тёплый ветерок, обоняние ласкал несомый им цветочный аромат.

— Хочешь ягод, Федь? — зазвенел за спиной Машин голос.

— А давай!

Мы миновали парник за углом дома, и перед глазами взорвался фейерверк изысканно оформленного цветника — яркие герберы, женственные мальвы, сапфиры дельфиниума, фиолетовые гребешки целозий… Над пёстрой цветочной компанией витал густой дремотный аромат, стоял низкий гул прилетевших на «заправку» пчёл. Я невольно втянул голову в плечи, пока мы проходили мимо высаженной по обеим сторонам в длинных искусно расписанных ящиках рассады, радуясь, что оказался за Машиной спиной. Сразу за цветником открылся другой клондайк — смородина с малиной краснели по кустам россыпями маленьких рубинов, стыдливо пряталась под широкими листьями скромница-виктория, самодовольно пыжился пузатый бордовый крыжовник. С него и решили начать. На Русовом участке такого сокровища не произрастало.

— Федь, не тяжело тебе без мяса? — поинтересовалась Маша, отщипывая сочные, похожие на миниатюрные красные арбузы ягоды.

— Нисколько! — улыбнулся я, обрабатывая куст с другой стороны.