Жестокий

«Таз» не обошёл и наш режим. Баня на сегодня отменялась однозначно. Даже традиционный пост-озёрный завтрак был забыт. Сразу по приходу, Рустем надел на руку мешочек с чётками, и в течение полутора часов из комнаты доносилось сосредоточенное«Харе Кришна Харе Кришна Кришна Кришна Харе Харе Харе Рама Харе Рама Рама Рама Харе Харе». Да и мой аппетит поугас от треволнений. Преклонив колени пред иконами, я вспоминал все известные мне молитвы. Вскоре канонические сменились личностными — косноязычно но истово, я молил отвести беду от невинных, в особенности тех, кто стал мне дорог…

И всё же, на Бога надейся, а сам не плошай. Я приоткрыл дверь в спальню соратника.

— Рус, я выйду на минуту.

— Куда? — молниеносно повернулся он.

— Дойду до Маши.

— А! Ну давай. Удачи! Береги себя!

Я благодарно кивнул.

Запах грозы, хоть и едва уловимый, ещё витал в воздухе. Чёрные космы полных влаги облаков медленно надвигались из-за буро-зелёных пик сосняка. Молодой хряк деловито вынюхивал что-то в глинистой почве дороги, не подозревая об исчезновениях и кровавых убийствах. На миг всё человечество показалось мне похожим на этого хряка — живущее сегодняшним днём, забывая, что каждый смертен, и бывает, как сказал герой Булгакова, смертен внезапно. Быть может, его брат уже пошёл под нож, но он беззаботно роется тут в пыли, не зная, что через неделю, когда на тефтели уйдут последние остатки плоти первого, придёт его черёд.

В огороде я столкнулся с выходящим из сарая дядей Султаном.

— О, братец Кролик пожаловал! — махнул рукой чеченец. — Проходи! Развей Марусино одиночество! Она тут одна с матерью сохнет, никуда не выходит.

Похоже, я переоценил серьёзность вчерашнего конфликта.

— Никто не будет против? — осторожно поинтересовался я.

— Да с чего? — рассмеялся Султан Мухамедович. — Гости — это святое!

В просторной гостиной тепло окатило меня блаженной волной. Натопленная печь гудела мирно и сыто, вторя негромко работающему телевизору, показывающему легкомысленный телесериал. Мать с дочерью застыли на диване, зачарованные мерцающим экраном.

— Здравствуйте, Ольга Елисеевна! — смущённо поздоровался я. — Привет, Маш!

— Привет! — лицо девушки ещё покрывала вуаль грусти, но глаза потеплели при виде меня. — Как ты?

— Как-то так… — сделал я неопределённый жест рукой.

— Я тоже…

— Здравствуй, Федя! — отвлеклась от «одноглазого гуру» Ольга Елисеевна! — Чаю?

— Спасибо, я ненадолго, — печальная вуаль на Машином лице надвинулась сильнее. — Я сказал Рустему, что только на минуту…

— Ну, нечего ему за тобой, как нянька бегать! — отмахнулась мать. — Давай, садись, угощайся!

— Не в этом дело, — я с трудом выдавил из себя улыбку. — Просто… м-м-м… — я отчаянно соображал, как донести до них страшное послание. — В посёлке орудует убийца…

Известие поразило женщин как молния. Словно окаменев, они глядели на меня расширившимися от ужаса глазами, Ольга Елисеевна — стоя прямо посреди гостиной, с застывшими в горле неоформившимися словами, Маша — на диване, прикрыв рот рукой.

— Да чт-что т-ты! К-какой убийца? — наконец вытолкнула из себя Машина мама.

— Не знаю, — покачал я головой. — Тут на окраине, возле озера живёт Нина Алексеевна. К ней приехал сын. Позавчера он пропал. Сегодня на озере мы нашли его голову.

— Голову? — прошептала моя собеседница, чуть не присев.

Я кивнул. Минуту стояла звенящая тишина.

— Надо звать полицию! — приняла решение Ольга Елисеевна. — Пусть ищут.

— Полиция уже здесь. Пропал не только сын Нины Алексеевны. Щербатов тоже.

— Какой Щербатов?

— Вы не знаете? — слегка удивился я. Мне казалось, он знаменит на весь посёлок. — Это местный… Ну, богатенький, у которого тут особняк…

— А, этот! — поняла женщина.

— Только подозревают отца погибшего. У них со Щербатовым всегда были натянутые отношения. А ещё этого Пашу, которого убили, видели в лесу Щербатова…

— Мракобесие! — всплеснула руками Ольга Елисеевна.

— Мозги надо вправить этим ментам! — пристукнул по столу кулаком вернувшийся Султан Мухамедович, когда ему обрисовали ситуацию.

— Да кто же им вправит? — покачала головой мама.

— Сами пойдём и вправим! — ладонь дяди Султана резко рассекла воздух.

— Да будут они нас слушать! — запричитала Ольга Елисеевна.

— Будут, никуда не денутся. Если есть доказательство — крыть будет нечем… Если, конечно, голова ещё там, — он испытующе посмотрел на меня.

— Вроде, кроме нас туда никто не заходил, — сказал я. — Точнее, кроме Рустема. Я не видел.

— Вот и хорошо, — кивнул чеченец. — Собирайся, братец Кролик.

— Дядь, — Машин голос был едва слышен. — Может Федя пока останется? Нам страшно…

— Да, Султан, — поддержала дочь Ольга Елисеевна. — Тут маньяки ходят, а так хоть мужик в доме будет.

— Да он вашего травоеда первым пришибёт, — тяжело промолвил Машин дядя. — С морковки силы не наберёшь. Ну, ладно, мы с татарином сами разберёмся. Тем более, он лучше знает, где искать.

От сердца немного отлегло. Я не был уверен, что хочу объясняться с полицией и хамоватой прислугой Щербатова, равно как и любоваться надетой на сук головой.