Живая вода

Ганконер достал флейту и заиграл. Выражение лица толстяка сменилось на заинтересованное. Не дожидаясь окончания музыки, он повернулся к Ирасу и заговорил. Джарет напряженно вслушивался в трескучую речь. Ясно, что начался торг. Ирас невозмутимо повторял одну и ту же фразу, видимо, содержащую цену. Толстяк топал ногами, махал унизанными кольцами пальцами перед носом Ираса, кричал, срываясь на визг, но не добился уступок. Душераздирающе вздохнув, он снял с руки тяжелый перстень с непрозрачным красным камнем и отдал Ирасу. Тот с довольным видом сделал пометку в блокноте, отомкнул ошейник на Ганконере и указал ему на дверь. Ганконер растерянно посмотрел на Джарета и не сдвинулся с места. Толстяк нахмурился и подошел ближе. Ирас хотел взять Ганконера за плечо, но Джарет перехватил его руку. Оружия на поясе Ираса не было. Он бросил блокнот и замахнулся, но Джарет уже сделал подсечку. Ирас полетел на солому. Краем глаза Джарет заметил, с каким жадным интересом следит за происходящим толстяк. Ирас вскочил, клокоча от ярости, но теперь в него вцепился толстяк. Снова начался торг.

— Он не хочет тебя продавать, — прошептал Ганконер.

— Продаст, — уверенно ответил Джарет. — Этот клещ от него теперь не отцепится.

Через пять минут Ирас раздраженно плюнул, принял два перстня с черынми камнями, подобрал блокнот, чиркнул в нем так, что сломал кончик карандаша, и сунул толстяку ключ. Отступил в сторону и насмешливо изломил бровь. Толстяк ухмыльнулся, отошел к двери и громко крикнул. Тут же внутрь впрыгнули трое здоровяков с хлыстами. Одному из них он протянул ключ. Джарет спокойно позволил снять с себя ошейник. К наручникам добавилась еще одна цепь — сковавшая их с Ганконером. Что ж, по крайней мере, это гарантирует, что какое-то время их не разлучат. В последний момент Ганконер спохватился и поднял с соломы свой фрак и куртку Джарета. За цепь тут же дернули, поторапливая.

Снаружи в глазах сразу же зарябило от ярких красок. И вправду, ярмарка. Торговые ряды с пестрыми палатками начинались от стоянки фургонов и расползались по огромной площади. За ними виднелись двухэтажные дома.

Толстяк направился по узкому проходу между фургонами в сторону палаток. Джарета и Ганконера повели следом.

— Город небольшой, затеряться тут едва ли получится, — Джарет вертел головой по сторонам. — А ты прав, человеческих рас здесь не две, а три или даже четыре.

— А нечеловеческих не наблюдается совсем, — Ганконер нахмурился. — Бежать придется этой ночью, Джарет. Едва ли нас купят вместе. Этот делец заплатил Ирасу немалую цену, так что стоить мы будем дорого. А кроме того, очень уже разные у нас… сферы применения.

— Тебя — в бордель, меня — на ринг?

Ганконер споткнулся и с упреком посмотрел на него. Джарет широко улыбнулся. Несмотря на цепи, настроение у него стремительно улучшалось. Атмосфера ярмарок Джарету всегда нравилась. А товары и манера местных жителей торговаться живо напомнили ему базар где-нибудь в Бухаре или Стамбуле. Сходство закончилось, когда они прошли через ряды с тканями и вышли на невольничий рынок. Ганконер тихо присвистнул.

— Да, это не древний Восток, — кивнул Джарет. — И не рабовладельческий Юг Америки. Это что-то совсем иное.

В больших шатрах на лавках и ковриках спокойно сидели рабы — в одинаковых ошейниках и наручниках, некоторые скованные по парам. Все мужчины. Покупателей было немного и среди них тоже не наблюдалось женщин.

— Все молодые и одной расы, — задумчиво пробормотал Ганконер.

— Не все, — возразил Джарет. — Похоже, наш толстяк — продавец штучного товара.

Их подвели к шелковой зеленой палатке, выцветшей, но всё еще нарядной. Рабы в ней сидели на красивых зелено-желтых ковриках. Всего их было пятеро, и один выделялся, как лебедь среди гусей. Обнаженный до пояса, он сидел, низко опустив голову, так что лица не было видно за длинными черно-белыми волосами. Но фигура, нежная кожа и длинные пальцы тонких рук, безвольно лежащих на коленях, выдавали знатное происхождение.

Навстречу толстяку выскочил шустрый человечек с узким, похожим на лисье лицом. Быстро заговорил, льстиво улыбаясь. Толстяк фыркнул, обернулся к Джарету с Ганконером и указал в глубину палатки на свободные коврики — рядом с необычным рабом. Сам еще пару минут поговорил с продавцом и ушел, оставив двух охранников. Те встали по обе стороны от входа. Продавец с интересом осмотрел новый товар, почесал нос, что-то прикидывая, и неожиданно свистнул. Откуда-то из-за палатки выбежал босоногий мальчишка. Продавец что-то ему сказал и кинул мелкую монетку. Мальчишка убежал.

— Похоже, он придумал, кому нас сбыть, — Ганконер поудобнее уселся на коврик.

— Хоть бы воды дал, — Джарет облизнул губы и покосился на их соседа. — Хм, а ведь это у него природная окраска. Впервые такое вижу.

— Почему ты так решил?

— Волосы отросли неровно, значит он уже давно в плену. Но у корней волос цвет не изменился. А он совсем еще мальчишка. И знаешь, что интересно? Его чем-то опоили.