Я подумал вначале, что это маленькие градины. А потом пригляделся, и понял, что это такие камушки. Даже наклонился, взял один перламутровый плевочек в руки…
23 мин, 55 сек 16400
Я нёс Любу на руках, и никак не мог решить, надо ли мне смотреть безостановочно, впитывая мельчайшие детали, или же я не имею на это права. Поэтому, я то таращился на бледное личико сквозь мутноватую пелену, а то отводил глаза.
Когда я возник на пороге, Харя уже ждал. И он сразу всё понял. Или сделал вид, что понял. Объяснять я ничего не стал. Положил Любу на стол, потом растопил печку, принёс «противень». Установил его одним концом на рельсики, а второй подпёр снизу двумя стульями. Переложил на него Любу. Принёс бутылку, поставил рядом.
Помоги мне, Харя! — удалось мне на удивление чётко произнести.
Может быть утром? Ты ничего не поймёшь. Почти… Нет, — я помотал головой, — сейчас!
И я залез на наше железное ложе. Долго возился, укладываясь рядом. Наконец, обнял свою Любовь и закрыл глаза. Харя медленно подошёл. Ему было тяжело, наверное, это делать. Я услышал бульканье и понял, что он нас поливает. Чем мы там поливали покойников-то? Так и не удосужился выяснить. Потом Харя взялся за «противень», послышался грохот стульев.
Прощай, Горшок… — бесцветно проговорил он.
Я хотел было возразить, что меня зовут Андреем, но промолчал. Только крепче обнял Любу. С ней мне было не страшно.
Послышался грохот закатываемого «противня», закрываемой заслонки и звяканье задвижки. Я ничего не чувствовал, а определил всё только на слух.
Когда я возник на пороге, Харя уже ждал. И он сразу всё понял. Или сделал вид, что понял. Объяснять я ничего не стал. Положил Любу на стол, потом растопил печку, принёс «противень». Установил его одним концом на рельсики, а второй подпёр снизу двумя стульями. Переложил на него Любу. Принёс бутылку, поставил рядом.
Помоги мне, Харя! — удалось мне на удивление чётко произнести.
Может быть утром? Ты ничего не поймёшь. Почти… Нет, — я помотал головой, — сейчас!
И я залез на наше железное ложе. Долго возился, укладываясь рядом. Наконец, обнял свою Любовь и закрыл глаза. Харя медленно подошёл. Ему было тяжело, наверное, это делать. Я услышал бульканье и понял, что он нас поливает. Чем мы там поливали покойников-то? Так и не удосужился выяснить. Потом Харя взялся за «противень», послышался грохот стульев.
Прощай, Горшок… — бесцветно проговорил он.
Я хотел было возразить, что меня зовут Андреем, но промолчал. Только крепче обнял Любу. С ней мне было не страшно.
Послышался грохот закатываемого «противня», закрываемой заслонки и звяканье задвижки. Я ничего не чувствовал, а определил всё только на слух.
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 7 из 7
