Живущий под кровом Всевышнего…

— Живущий под кровом Всевышнего под сенью Всемогущего покоится… Он читал псалом на память, без остановки, без запинки. Ровно и спокойно. И вдруг Христя поняла. Не имеет Черный Нави на них права! Просто не имеет! «Под крыльями Его будешь безопасен»… Они в безопасности, потому что они под крыльями Всевышнего!

— Уходи, — устало сказала она, — Во Имя Иисуса Христа — уходи. Ты не имеешь право на меня. Так написано в Слове Божием. И это действительно так.

Черный Нави заскрежетал зубами, выпрямился, взвился черной тучей и исчез. Подул свежий, мягкий ветер и унес вонь с поляны.

Федор все продолжал читать псалом, и рядом с Христей все так же горел костер. К утру из леса вышла старая, сгорбленная женщина. Остановилась у дуба, тихо сказала:

— Что вы хотите от меня, дети?

— Марина, ты?

— Я… — тихо прошелестел старческий голос.

— Отпусти от себя месть. Прости и попроси прощения. Оставь ярость, — мягко попросила Христина, с надеждой глядя в бесцветные глаза старухи.

— Что ж… Черный Нави ушел от меня… Полегчало мне… Как легко стало… Простите меня, дети, если можете… И я прощаю… И женщина скрылась под сенью высоких елей. Никто ее больше с той поры не видел.

Федор этой же осенью обвенчался с Христей. В селе какое-то время еще ходили слухи о странном прошлом невесты, но вскоре утихли. Жили молодые ладно и дружно, ни с кем не ссорились и в селе их уважали.

Старый дуб на поляне засох еще до начала осени. Черный камень у его подножия рассыпался в пыль.