Крайне жестокая история, о том как один человек решил спасти мир через стерилизацию. Еще в детстве Тодд узнал, что иногда необходимо стерилизовать или усыплять животных, чтобы контролировать численность их популяции. Это гуманно и полезно для окружающей среды. Работая в Управлении соцобеспечения, Тодд каждый день видит, как человеческие отбросы беспрепятственно размножаются, заваливая Землю лавиной отходов, губя ее своим жестоким отношением. Но если он убедит их не размножаться, если убедит каждого пройти добровольную стерилизацию, то сможет предотвратить предстоящий демографический взрыв. А те, кого он не сможет убедить… это история об экологе-активисте, Тодде Хаммерштайне, избравшем своей миссией спасение планеты. Всего за 50 лет население планеты удвоится. Но Тодд в силах воспрепятствовать этому…
137 мин, 3 сек 3764
Дальше по тротуару проститутки останавливали машины и уезжали на заработки за многочисленные склады, выстроившиеся вдоль набережной. Тодд продолжил путь, пока, наконец, не оказался в местности, где уже не было ни туристов, ни лавок, ни ресторанов, ни вышедших на лунную прогулку влюбленных. Он остановился перед старым складом с тремя рыбацкими лодками, стоявшими рядом с ним на якоре. Более чем на милю вокруг не было никаких других зданий, за исключением недостроенного многоквартирного дома и какого-то также недостроенного торгового центра, на месте которого пока был один бетонный фундамент.
Тодд завернул за угол рыбозавода и припарковался у мусорных контейнеров. Запах дохлой разлагающейся рыбы был здесь невыносимым. Тодд пришлось зажать рот и нос рукой, чтобы сдержать приступ тошноты.
С таким запахом Терренса никто здесь не заметит.
Мусорные контейнеры были заперты на замки. Вероятно, от голубей и чаек. Тодд открыл багажник и пошарил в поисках монтажной лопатки. Она оказалась как раз под головой Терренса. Несколько взмахов лопатки и замка как не бывало. Тодд торопливо начал сваливать части тела в контейнер, зарывая их поглубже в гниющие рыбьи кишки и тушки.
Как только он опустошил багажник, у него словно огромный груз упал с плеч. Улыбка облегчения расплылась на лице Тодда, и он стал что-то напевать себе под нос. Теперь все кончено. О Николен он позаботился, о Терренсе тоже. Ему осталось лишь вернуть машину Стефани и найти способ повидать ее.
Поездка от набережной была долгой и одинокой. На улицах было полно поздних ходоков по ночным клубам, парочек, решивших поужинать и потанцевать, друзей, шатающихся по барам, и одиночек, охотящихся за сексуальными партнерами. Тодд ощущал себя в стороне ото всех них. Он не понимал, почему кто-то ездит на машине. Он чувствовал себя достаточно отчужденным от человечества и без этого дополнительного барьера. По крайней мере, если бы он шел пешком или ехал на велосипеде, он мог бы сделать вид, что как-то причастен ко окружающему веселью. Теперь же, наблюдая за всем этим из окна машины, он чувствовал себя совершенно одиноким.
Когда Тодд свернул с главных улиц в жилые кварталы, мир вдруг словно вымер. Несмотря на уличные фонари, здешние кварталы казались темнее без неоновых вывесок лавок и магазинов. Тротуары были пусты, а дома темны, за исключением мерцающего голубого сияния от чьего-то телевизора, проникающего из окна гостиной или спальни, или света, оставленного включенным на кухне.
К своему удивлению Тодд почувствовал себя здесь менее одиноким, чем на Маркет-стрит.
Тодд остановился перед домом Стефани. В ее квартире горел свет. Окна не были зашторены, и он мог видеть, что происходит в гостиной. Стефани и Кэти сидели на диване перед телевизором. Тодд припарковался через улицу, так чтобы немного понаблюдать за ними, пока его не заметят. Он заглушил двигатель и стал наблюдать за окнами. Лицо Стефани заметно округлилось с момента их последней встречи, и, даже сидя в машине, он заметил, что грудь у нее стала больше. Она увеличила размер имплантатов?
В остальном она выглядела точно так же. Прошло всего пять месяцев с момента их последней встречи, поэтому он не думал, что она сильно изменится. Отчасти он думал, что она превратится в мужеподобную короткостриженную лесбиянку во фланелевой рубашке. Хотя один стереотип Стефани оправдывала. Она определенно прибавила в весе. Тодд вышел из машины и перешел улицу. Он встал у дверей квартиры Стефани, не стуча и не звоня, а просто стал глядеть в окно. Оказывается, Стефани прибавила в весе больше, чем он думал. Они ели попкорн из ведерка, стоящего на ее огромном животе. Вдруг она встала и прошла на кухню. Холодок пробежал у него по спине, и он вскрикнул. Стефани повернулась к окну и заметила его. И тут он разглядел ее как следует. Стефани была беременна.
Она ахнула и прикрыла рот рукой. Кэти вскочила с дивана и подбежала к окну. Тодд просто стоял и смотрел.
Вскоре дверь открылась и вышла Кэти. Она явно была в ярости. За ней появилась Стефани. Тодд просто уставился на нее с раскрытым ртом.
— Я хотела сказать тебе. — Ее глаза были полны слез. Тодд тоже был готов расплакаться.
— Ни черта не должна ты ему говорить. Какого хера ты заглядываешь к нам в окна? — Кэти толкнула его, и Тодд со всего маху шлепнулся на задницу. Он по-прежнему не водил глаз с живота Стефани, открыв рот и не говоря ни слова.
Стефани схватила Кэти и оттащила в сторону, как раз в тот момент, когда великанша сжала кулаки, будто готовясь стереть Тодда в порошок.
— Дай мне поговорить с ним. Иди в дом. Я скоро приду. Просто дай мне с ним поговорить.
Кэти хоть и была явно обеспокоена и рассержена, медленно повернулась и, не сводя с Тодда уничтожающего взгляда, вернулась в квартиру.
Стефани протянула Тодду руку. Тодд посмотрел на нее, потом снова на живот.
— Я беременна, Тодд. Девять месяцев. Я была уже беременна в тот вечер, когда мы расстались. Это твой ребенок.
Тодд завернул за угол рыбозавода и припарковался у мусорных контейнеров. Запах дохлой разлагающейся рыбы был здесь невыносимым. Тодд пришлось зажать рот и нос рукой, чтобы сдержать приступ тошноты.
С таким запахом Терренса никто здесь не заметит.
Мусорные контейнеры были заперты на замки. Вероятно, от голубей и чаек. Тодд открыл багажник и пошарил в поисках монтажной лопатки. Она оказалась как раз под головой Терренса. Несколько взмахов лопатки и замка как не бывало. Тодд торопливо начал сваливать части тела в контейнер, зарывая их поглубже в гниющие рыбьи кишки и тушки.
Как только он опустошил багажник, у него словно огромный груз упал с плеч. Улыбка облегчения расплылась на лице Тодда, и он стал что-то напевать себе под нос. Теперь все кончено. О Николен он позаботился, о Терренсе тоже. Ему осталось лишь вернуть машину Стефани и найти способ повидать ее.
Поездка от набережной была долгой и одинокой. На улицах было полно поздних ходоков по ночным клубам, парочек, решивших поужинать и потанцевать, друзей, шатающихся по барам, и одиночек, охотящихся за сексуальными партнерами. Тодд ощущал себя в стороне ото всех них. Он не понимал, почему кто-то ездит на машине. Он чувствовал себя достаточно отчужденным от человечества и без этого дополнительного барьера. По крайней мере, если бы он шел пешком или ехал на велосипеде, он мог бы сделать вид, что как-то причастен ко окружающему веселью. Теперь же, наблюдая за всем этим из окна машины, он чувствовал себя совершенно одиноким.
Когда Тодд свернул с главных улиц в жилые кварталы, мир вдруг словно вымер. Несмотря на уличные фонари, здешние кварталы казались темнее без неоновых вывесок лавок и магазинов. Тротуары были пусты, а дома темны, за исключением мерцающего голубого сияния от чьего-то телевизора, проникающего из окна гостиной или спальни, или света, оставленного включенным на кухне.
К своему удивлению Тодд почувствовал себя здесь менее одиноким, чем на Маркет-стрит.
Тодд остановился перед домом Стефани. В ее квартире горел свет. Окна не были зашторены, и он мог видеть, что происходит в гостиной. Стефани и Кэти сидели на диване перед телевизором. Тодд припарковался через улицу, так чтобы немного понаблюдать за ними, пока его не заметят. Он заглушил двигатель и стал наблюдать за окнами. Лицо Стефани заметно округлилось с момента их последней встречи, и, даже сидя в машине, он заметил, что грудь у нее стала больше. Она увеличила размер имплантатов?
В остальном она выглядела точно так же. Прошло всего пять месяцев с момента их последней встречи, поэтому он не думал, что она сильно изменится. Отчасти он думал, что она превратится в мужеподобную короткостриженную лесбиянку во фланелевой рубашке. Хотя один стереотип Стефани оправдывала. Она определенно прибавила в весе. Тодд вышел из машины и перешел улицу. Он встал у дверей квартиры Стефани, не стуча и не звоня, а просто стал глядеть в окно. Оказывается, Стефани прибавила в весе больше, чем он думал. Они ели попкорн из ведерка, стоящего на ее огромном животе. Вдруг она встала и прошла на кухню. Холодок пробежал у него по спине, и он вскрикнул. Стефани повернулась к окну и заметила его. И тут он разглядел ее как следует. Стефани была беременна.
Она ахнула и прикрыла рот рукой. Кэти вскочила с дивана и подбежала к окну. Тодд просто стоял и смотрел.
Вскоре дверь открылась и вышла Кэти. Она явно была в ярости. За ней появилась Стефани. Тодд просто уставился на нее с раскрытым ртом.
— Я хотела сказать тебе. — Ее глаза были полны слез. Тодд тоже был готов расплакаться.
— Ни черта не должна ты ему говорить. Какого хера ты заглядываешь к нам в окна? — Кэти толкнула его, и Тодд со всего маху шлепнулся на задницу. Он по-прежнему не водил глаз с живота Стефани, открыв рот и не говоря ни слова.
Стефани схватила Кэти и оттащила в сторону, как раз в тот момент, когда великанша сжала кулаки, будто готовясь стереть Тодда в порошок.
— Дай мне поговорить с ним. Иди в дом. Я скоро приду. Просто дай мне с ним поговорить.
Кэти хоть и была явно обеспокоена и рассержена, медленно повернулась и, не сводя с Тодда уничтожающего взгляда, вернулась в квартиру.
Стефани протянула Тодду руку. Тодд посмотрел на нее, потом снова на живот.
— Я беременна, Тодд. Девять месяцев. Я была уже беременна в тот вечер, когда мы расстались. Это твой ребенок.
Страница 24 из 37
