Жизнь и смерть канадского гения: загадка гибели Томаса Томсона

В 1909 году в Алгонкинском парке он купит несколько домов, чтобы приезжать туда с семьей проводить лето. Они поселятся в двухэтажном деревянном коттедже, стоящем на берегу Canoe Lake, рядом с деревушкой Mowat, и постепенно тоже вольются в маленькую местную общину. Впрочем, семейство это не завоюет особой популярности среди местных жителей, и прежде всего потому, что они были немцами, да к тому же еще и американскими. Особенно не любили Мартина-младшего, который за всю свою жизнь никогда и нигде толком не работал, живя на деньги папаши. Кажется, лишь однажды в 19 лет он устроился подработать разносчиком газет, но уже через пару недель переругался со всеми своими клиентами. Оставшиеся годы своей недолгой, неудачливой жизни он проведет безработным, растрачивающим состояние, заработанное отцом. Находясь в Алгонкине, будет приторговывать контрабандными сигаретами и спиртным, все время шататься пьяным по пристаням и лесу, грубо бранясь со всеми, кого ни встретит. Ни в чем толком не разбираясь, «заведет моду» громко и навязчиво лезть ко всем со своими советами и хвастать несуществующими успехами. Но более всего бесила его неизвестно на чем базирующаяся самоуверенность и категоричность. И это при том, что ему максимум могли доверить такую примитивную работу, как швартовка лодок на пристани, ведь любое иное, более серьезное дело он мог запросто запороть, забыв о нем, будучи пьяным. Одним словом, Мартин Блетчер-младший был откровенно неприятным типом, его сторонились, старались без особой потребности не трогать, а многие женщины откровенно побаивались, презирая за скабрезные шуточки и откровенную лживость.

И как вы понимаете, начиная с 1914 года, данная ситуация лишь обострилась. Ведь в котле Первой мировой, затеянной Германией, каждый день гибли сотни канадцев, а Блетчеры были немцами. В такие времена среди обычных людей множатся страхи диверсий и шпионажа. Немудрено, что вскоре среди жителей Алгонкина стал расползаться слушок, что Мартин-младший слишком подозрительно себя ведет и может оказаться немецким шпионом. Вероятнее всего, подобные разговоры базировались только лишь на происхождении последнего и его личном неприятии общественностью. Но, в подобном отношении сложно винить народ, сыны которого ежедневно сражались в окопах против граждан Германии. Ведь именно канадские корпусы в годы Первой мировой войны своей отвагой и бесстрашием завоевали звание «ударных войск» оставив на полях сражений почти 11000 погибших сыновей и отцов. А победа 9 апреля 1917 года четырех канадских корпусов в битве при Вими Ридж (Франция), считается, знаменовала собой поворотный момент в исходе войны.

Разумеется, как только Канада вступила в войну, отношение к немцам, проживающим на ее территории, изменилось в худшую сторону. Уже в 1914 году согласно правительственному Декрету, права этнических немцев стали ущемлять, лишив их возможности голосовать и носить оружие. За ними пристально следили, обязывали регистрировать местоположение и получать разрешения для пересечения границ. Подобные ограничения были тем более обидны и носили довольно масштабный характер, если учесть, что на то время немецкая община в Канаде являлась третьей по величине этнической группой. СМИ не отставали от правительства и подливали масла в огонь, распространяя пропагандистскую ненависть и обзывая немцев «наглыми пруссаками». Благодаря подобной политике, к примеру, 9 июня 1912 года город Берлин, находящийся в провинции Онтарио, и долгое время считавшийся столицей немецкой общины в Канаде, по требованию общественности решили спешно переименовать. После митингов и долгих дебатов ему присвоили название Китченер, таким образом, увековечив имя британского героя, фельдмаршала графа Горацио Герберта Китченера, подорвавшегося спустя 4 года, 5 июня 1916 года, на подводной немецкой мине близ Оркнейских островов.

Учитывая все эти настроения, немудрено, что в общине Алгонкина Блетчеров подозревали, присматриваясь к Мартину-младшему, симпатии к которому и до войны никто не испытывал. Особенно подозрениями в его адрес «страдал» Марк Робинсон, лучший друг Тома Томсона и главный рейнджер парка, который сам участвовал в войне, попал в мясорубку при Вими Ридж и получил ранение.