Сейчас его полотна выставляются в самых престижных выставочных залах, и оцениваются экспертами в сотни тысяч долларов. Имя этого художника, Томас Джон Томсон, знакомо любому ценителю живописи, а канадцы именуют его «своим Ван Гогом».
55 мин, 59 сек 13392
Те, кто помнил девушку до июля 1917 года, описывали ее, как обаятельного и крайне отзывчивого человека. Она была настоящей личностью — умной, открытой, очень искренней, честной и готовой к самопожертвованию. Если кто-то нуждался в помощи написать письмо, подать прошение в пенсионный фонд или просто получить моральную поддержку, она всегда была рядом, готовая с открытым забралом встречать неудачи и отстаивать интересы даже малознакомых людей. Ее отличительной особенностью было бесстрашие и неумение лицемерить, она никогда не вела досужих разговоров, и не участвовала в сплетнях. Многие говорили, что от природы Виннифред была наделена обаянием и красотой, которой она, впрочем, никогда не пользовалась. И даже выражала к ней некое пренебрежение, с равнодушием одеваясь, наскоро собирая волосы в прическу и совершенно не задумываясь о том, как выглядит. Казалось, что ее заботят вещи более возвышенные, нежели собственный вид. Но даже при этом, как утверждали знакомые, ей удавалось заметно выделяться на фоне разряженных подруг, красивых, словно куклы, но равнодушных и поверхностных.
Никому неведомо, как произошло само знакомство Томаса и Винни, известно лишь, что, начиная с 1913 года, художник регулярно стал захаживать в хижину соседей выпить рюмочку чая с седовласым Хью Трейнором за беседой о погоде, местных красотах, и политической ситуации в мире. Мире, который, к слову сказать, в 1913 году стоял на пороге Первой мировой войны.
О своих «более тесных» отношениях с Виннифред Томас никому никогда не рассказывал, но слухи об их специфической«дружбе» имели место быть. Разумеется, открыто об этом никто не говорил, ибо в те времена такие вещи предпочитали не афишировать. Точно известно лишь, что он подарил ей несколько десятков своих работ, которые, по большей части хранились в хижине Трейноров в Алгонкине. А весной и зимой 1915 и 1916 годов навещал Виннифред в Хантсвилле, где в холодную часть года проживала семья Трейноров.
Вероятнее всего, незадолго до своей гибели Томас и Виннифред оказались помолвлены, и на момент гибели своего возлюбленного Виннифред была от него беременна. По крайней мере, в 1969 году об этом уверенно заявила племянница Виннифред, хранящая, но так никогда и не обнародовавшая, переписку между своей тетей и Томасом. Она утверждала, что письма между ними содержали «неоспоримые доказательства того, что, Том и тетя были обручены».
Разумеется, о том, правда ли данная связь была более чем, платонической, сейчас уже точно не узнать, но, о своей любви к Томасу Виннинфред говорила его родным после гибели возлюбленного. Кажется, его смерть что-то безвозвратно разрушила в душе и сердце покинутой женщины, ибо уже в сентябре 1917 года многие, и в особенности родные Томаса, стали открыто называть ее сумасшедшей. Словно запертый в клетку лесной зверь, она дрожала всем телом, срываясь на плач и постоянно причитая о том, каким необыкновенно добрым и замечательным человеком был ее главный друг — Том.
Представьте ту отчаянную ситуацию, в которой она оказалась. Буквально за несколько дней до гибели Томсона, они еще планировали женитьбу и медовый месяц. И вдруг в одночасье, Винни превратилась во вдову, так и не ставшую невестой. Она потеряла человека, который был средоточием ее смысла жизни, осталась незамужней женщиной, беременной ребенком, зачатым вне закона. По требованию Джорджа Томсона, Марк Робинсон забирает из летнего дома Трейноров 33 картины Тома, и она не может ничем доказать, что это были его подарки. Позже она будет требовать от газет опровержения лжи о Томасе, которая стала появляться после его смерти в прессе. Попытается потребовать у отца Тома вернуть ей картины и отдать долю в имуществе погибшего сына. Но, тогда, в 1917 году женщина, оказавшаяся в таком положении, не могла ни на что претендовать. Родные Томсона отвернутся от нее, не захотев признать ее внебрачную связь. Им проще было объявить ее сумасшедшей. Впрочем, быть может, ее рассудок и вправду на время помутился, сломав внутри те главные стержни, что держат каркас души и веры.
Она никогда открыто не признавала, что беременна, но уже в конце сентября 1917 года неожиданно отправилась к «дальним родственникам» в Филадельфию, где пробыла до весны. Ходили упорные слухи, что это время она провела в«доме для незамужних женщин» где родила и покинула своего ребенка. Уже после ее смерти один из исследователей смог подтвердить эту информацию, но проследить историю оставленного младенца ему не удалось.
Никому неведомо, как произошло само знакомство Томаса и Винни, известно лишь, что, начиная с 1913 года, художник регулярно стал захаживать в хижину соседей выпить рюмочку чая с седовласым Хью Трейнором за беседой о погоде, местных красотах, и политической ситуации в мире. Мире, который, к слову сказать, в 1913 году стоял на пороге Первой мировой войны.
О своих «более тесных» отношениях с Виннифред Томас никому никогда не рассказывал, но слухи об их специфической«дружбе» имели место быть. Разумеется, открыто об этом никто не говорил, ибо в те времена такие вещи предпочитали не афишировать. Точно известно лишь, что он подарил ей несколько десятков своих работ, которые, по большей части хранились в хижине Трейноров в Алгонкине. А весной и зимой 1915 и 1916 годов навещал Виннифред в Хантсвилле, где в холодную часть года проживала семья Трейноров.
Вероятнее всего, незадолго до своей гибели Томас и Виннифред оказались помолвлены, и на момент гибели своего возлюбленного Виннифред была от него беременна. По крайней мере, в 1969 году об этом уверенно заявила племянница Виннифред, хранящая, но так никогда и не обнародовавшая, переписку между своей тетей и Томасом. Она утверждала, что письма между ними содержали «неоспоримые доказательства того, что, Том и тетя были обручены».
Разумеется, о том, правда ли данная связь была более чем, платонической, сейчас уже точно не узнать, но, о своей любви к Томасу Виннинфред говорила его родным после гибели возлюбленного. Кажется, его смерть что-то безвозвратно разрушила в душе и сердце покинутой женщины, ибо уже в сентябре 1917 года многие, и в особенности родные Томаса, стали открыто называть ее сумасшедшей. Словно запертый в клетку лесной зверь, она дрожала всем телом, срываясь на плач и постоянно причитая о том, каким необыкновенно добрым и замечательным человеком был ее главный друг — Том.
Представьте ту отчаянную ситуацию, в которой она оказалась. Буквально за несколько дней до гибели Томсона, они еще планировали женитьбу и медовый месяц. И вдруг в одночасье, Винни превратилась во вдову, так и не ставшую невестой. Она потеряла человека, который был средоточием ее смысла жизни, осталась незамужней женщиной, беременной ребенком, зачатым вне закона. По требованию Джорджа Томсона, Марк Робинсон забирает из летнего дома Трейноров 33 картины Тома, и она не может ничем доказать, что это были его подарки. Позже она будет требовать от газет опровержения лжи о Томасе, которая стала появляться после его смерти в прессе. Попытается потребовать у отца Тома вернуть ей картины и отдать долю в имуществе погибшего сына. Но, тогда, в 1917 году женщина, оказавшаяся в таком положении, не могла ни на что претендовать. Родные Томсона отвернутся от нее, не захотев признать ее внебрачную связь. Им проще было объявить ее сумасшедшей. Впрочем, быть может, ее рассудок и вправду на время помутился, сломав внутри те главные стержни, что держат каркас души и веры.
Она никогда открыто не признавала, что беременна, но уже в конце сентября 1917 года неожиданно отправилась к «дальним родственникам» в Филадельфию, где пробыла до весны. Ходили упорные слухи, что это время она провела в«доме для незамужних женщин» где родила и покинула своего ребенка. Уже после ее смерти один из исследователей смог подтвердить эту информацию, но проследить историю оставленного младенца ему не удалось.
Страница 7 из 17
