Жуткая история в деревне

С первыми лучами солнца, я побежал в деревню. Все спали. Только один знакомый дед, которого я знал достаточно давно, проснулся и открыл мне дверь. Я показал ему осколки окровавленного стекла, и спросил что это, и что с этим делать? Он похмурился, и сказал, что даст мне несколько волчьих капканов, которые я могу поставить перед окнами и дверью. Кто, или что бы там ни было, капкана ему не миновать. Я не знаю сколько весили эти капканы, но они были чертовски тяжелыми, поэтому тащить их домой пришлось в два захода. Последующую половину дня я провел, сооружая самодельную оборонительную систему вокруг своего жилища. Повсеместно в десяти метрах от дома мной были натянуты тонкие зеленые нитки, присыпанные листвой. Под всеми окнами я выкопал небольшие ямки, в которых растянул капканы, для маскировки, слегка приворошив землей. С дверью оказалось сложнее — капкан зарыть было некуда, по причине бетонной плиты, закопанной в землю, и служившей крыльцом. Замком служила массивная щеколда. Поэтому вечером, когда село солнце, я просто передвинул огромный тяжелый антикварный комод к двери, исключив всякую возможность ее открывания снаружи. С приходом ночи, я зажег свечи, сел на кресло, взял в руки топор, и стал ждать. Ту ночь я никогда не забуду.

Постепенно в доме становилось все темнее — одна за другой догорали свечи. И с каждым потухшим огоньком я ощущал все меньшую защищенность. Наконец, исчез последний огонек, оставив за собой едва заметную красную точку тлеющего фитиля. Я замер, и прислушался. Стояла мертвая тишина. Каждый удар сердца бил по ушам, словно колокол. Прошла минута, длившаяся целую вечность. Где-то вдалеке за окном послышался шорох. Я затаил дыхание и еще сильнее сжал обух топора. Сердце бешено заколотилось. Секунда, вторая, третья. Что-то, невероятно быстро шаркая листвой, понеслось к окну над кроватью. Я слышал ЭТО! Оно двигалось с необычайной скоростью — все ближе, и ближе. Сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Нечеловеческий вопль разрезал гробовую тишину. Голова закружилась от страха. Тут же последовали частые, сильные удары по закрытым ставням. Через несколько минут удары прекратились, и раздался глухой звук, словно кто-то бросил мешок картошки на землю. Я так и не пошевелился, просидев в шоковом оцепенении в обнимку с топором чуть ли не до самого утра, бессмысленно уставившись в темноту комнаты. Придя в себя, я зажег свечу, и стал ждать рассвета.

Признаюсь честно: я даже не пытался предположить, что может лежать за моим окном. Смелость выйти пришла только когда стало совсем светло — около девяти часов утра. Я отодвинул от двери комод, отворил щеколду, и, едва приоткрыв дверь, посмотрел сквозь узкий проем наружу — там все было как и всегда в былые, спокойные дни. Убедившись, что никого нет, я осторожно вышел на солнечный свет, и направился к злополучному окну. Уже на подходе к нему, мне в нос ударил мерзкий запах фекалий. Различные гнусные мысли полезли мне в голову, но, что я увидел, повергло меня в настоящий ужас — в пыльной земле, среди пропитанных кровью земляных шариков, с застывшей посмертной гримасой боли, лежал труп мальчика! Глаза его были дикие, устремившиеся в никуда, зубов почти не было, одно ухо порвано, частично отсутствовали пальцы на руках, а все тело испещрено шрамами. На секунду я остолбенел, а потом что было мочи побежал в деревню.

Милицию пришлось ждать четыре часа — своего отделения в деревне не было, за ненадобностью. За это время я узнал много нового: три года назад умерла в деревне одна стареющая женщина, которую все считали сумасшедшей. Но была она ко всем очень добра, поскольку мужа своего похоронила за несколько годков до смерти своей, в связи с чем и двинулась у нее крыша. Женщину ту никто не никогда не трогал, и злым словом не поминал. Знали люди, что до того она мужа своего любила, что после смерти его, чуть ли не через день к нему на могилку ходила. Кто видел ее на улице, когда шла она в сторону кладбища, рассказывали, что всегда она несла с собой мешочек какой-то, да приговаривала про себя полушепотом: «..ох не быть мне с кровинушкою родною. Дни и ночи не коротать. Так хоть гостинцев принести..» И все бы ничего, да только не видели ее ни разу на могилке муженька своего. И сама могилка нехоженая была — вся бурьяном поросла.

Меня, по неведомой причине, очень сильно взволновала эта история. Я чувствовал, что здесь что-то не так, и есть какая-то связь.

Приехала милиция, стала разбираться, показания у меня брать, у деда, который капканы дал. Ни я, ни дед, врать не стали. И вообще вся деревня поддержала меня, сказав, что я спрашивал у них о диких зверях, что, впрочем, тоже было правдой.

Милиционеры осмотрели окрестности, и… обнаружили еще детские следы, ведущие от трупа в лес!