Злая ирония

— Тебе конец, сучка, — дома я репетировал речь, которую хотел произнести перед тем, как убить её. Но сейчас я с трудов выдавливал лишь какие-то слова.

— Тебе конец. Это злая ирония. Злая ирония.

Я выстрелил. И тут реальность ушла от меня. Как будто в замедленном сне, я смотрел, как она падает на стол. Я видел, как у неё отрастают крылья, а лицо преисполняется одухотворённостью. Я видел, как комната меняет очертания, превращаясь в золотой храм, посреди бескрайних облаков и ярко-голубого неба. Как все вещи исчезли, оставив лишь золото сверкающих арок и вечную голубизну миров. Это было прекрасно. Кэти, уже была упавшая начала подниматься. Хотя теперь это была не Кэти. На ней не было ничего, кроме венка из полевых цветов на голове. Это была Муза. Нет, это была Богиня. Она приподнималась всё выше и выше, нависая надо мной, но не угрожающе, а наоборот покровительствующе. Я невольно встал на колени перед ней, перед этим святым чудом. Это было блаженство. И тут она взмахнула рукой:

Я прощаю тебя, — голос был мелодичен и красив.

— Прощаю.

Я смотрел на неё. Глаза сияли волшебным светом.

— Ты разрешаешь мне? — в глазах моих стояли слёзы.

— Разрешаешь?

— Да… — И я могу…?

— Да… Убей их всех и ты очистишь мир от скверны… От величайшей скверны… И Эдем спустится на землю… И закончатся все бессмысленные войны… Все человеческие несчастья… — Я сделаю это.

И я поцеловал её. Поцеловал так, как никогда и никого ещё не целовал. Теперь я знал, что если я смогу убить всех людей, сидящих в гостиной, мир заживёт счастливо. Люди станут показывать свои НАСТОЯЩИЕ эмоции, не тратя их на лишние вещи. Исчезнет страх. И земля станет раем.

И тут я очнулся. Оказывается, я целовал кровавое месиво, которое было вместо головы у Кэти. С моих губ какала кровь. К моему языку прилипли кусочки её мозгов. В зубах я ощущал её волосы, которые когда были светлыми, а теперь превратились в ярко-красные. Но при этом я не ощущал омерзения. Напротив — всё это было очень приятно. Как будто, ты только что вставил Адриане Лиме и у тебя случился оргазм. Такие же ощущения.

Но удовольствие длилось не долго. Оно сменилось пониманием того, что я должен избавить мир от *этого говнаскверны. Я достал Калашников из чехла от гитары, засунул в открытую сумку обоймы, зашёл в гостиную и начал стрелять… Кровь, кровь… Повсюду была кровь. На стенах, на полу и даже маленькие тёмные капельки на потолке. Меня начало подташнивать. Это случилось впервые с того момента, когда в этом проклятом доме затихли последние вскрики. «А я не так плохо держусь» — подумал я. Посмотрел на часы. Я оказался прав — тишина наступила примерно час назад, а при такой весёленькой обстановке, как в этом доме, да и ещё при всех этих грёбаных трупах сохранять невозмутимость не так то легко… Я поехал домой. Когда приехал я сел за стол и снова увидел ЕЁ. На этот раз без небес и золотого храма, но ОНА была не менее прекрасна.

— Ты молодец, — Она улыбалась — я жду тебя… И вот сейчас я сижу за столом в своём доме. Я очистил мир от скверны. Общество, подумает, что я был полным сумасшедшим. Где-то, в самом укромном уголке души, куда почти невозможно заглянуть, я понимал, что общество право. Явление Богини было галлюцинацией, вызванной радостью и потрясением от смерти Кэти. Я это ТОЧНО знал. Но я закрываю этот уголок. Я знаю, что я буду делать дальше. Я возьму пистолет, приставлю его к виску и нажму на курок. Беретта не давала осечек, и я уверен, что не даст на этот раз. Но перед этим я напишу предсмертную записку. На ней будут всего лишь два слова. Злая ирония.