Фандом: Капитан Блад. Сюжетная развилка. Что, если бы капитану Бладу не удалось спастись, когда его пленил Каузак, но попал бы он в руки не дона Мигеля, а губернатора Ямайки? А есть ведь еще и Арабелла, которая любит капитана, и лорд Джулиан, который любит Арабеллу...
114 мин, 28 сек 8207
В предвкушении потирая руки, Бишоп спустился в подвал городской тюрьмы, где палач Лиддл со своим подручным уже раскладывали инструменты своего жуткого ремесла. В углу, за маленьким столиком, сгорбился секретарь губернатора, готовясь записывать ответы узника. Вскоре в подвал привели Блада. Небрежным жестом отпустив караульных, Бишоп обошел вокруг него, плотоядно ухмыляясь. Он так долго охотился за проклятым пиратом, и теперь, когда Блад наконец-то оказался в его власти, самые гнусные наклонности полковника требовали выхода.
Бишоп уселся на стул, а палачи подтащили Блада к свисающим с потолка цепям. С него сорвали рубаху, а руки закрепили в железных кольцах, затем Лиддл подтянул цепи так, что пленник едва мог касаться пола ногами. Упиваясь сладостью мести, губернатор махнул рукой. В воздухе свистнул кнут, и на спину Питера обрушился первый удар.
Желая сохранить видимость допроса, Бишоп задавал одни и те же вопросы: о кораблях пиратов, о тайных стоянках и зарытых кладах. Блад в крайне невежливой форме отказался сообщить какие-либо сведения, и больше не удостаивал его превосходительство ответами. Да и говоря откровенно, это не слишком интересовало губернатора: прежде всего он жаждал покарать за строптивость бывшего раба.
Тяжелый витой кнут оставлял на теле пленника кровавые полосы, но ни единого крика не вырвалось из его груди. Взбешенный молчанием, Бишоп вознамерился во что бы то ни стало сломить стойкость проклятого пирата.
— Мастер Лиддл, раздувайте свою жаровню, — скомандовал он, а затем с издевкой посмотрел на залитого кровью Блада: — Ну, что ты скажешь сейчас о промысле Божьем? Все еще надеешься отсюда выбраться?
На страшно осунувшемся лице Блада жили одни лишь глаза. Он продолжал молчать, и казалось, что вся ярость губернатора расшибается об этот ясный синий взгляд.
— Ты закричишь. Я заставлю тебя визжать, как шелудивого пса! — прошипел Бишоп и кивнул палачу.
Каленое железо также не дало желанного результата. Даже видавшие всякое Лиддл и его помощник притихли, украдкой осеняя себя крестным знамением, а секретарь, перед которым лежал девственно чистый допросный лист, был готов спрятаться под стол.
Однако слишком мало Пако успел открыть своему хозяину. Время шло, и Блад начал изнемогать. Он устало подумал, что смог продержаться дольше, чем ожидал. Однако теперь боль нарастала лавиной, словно наказывая за то, что он пытался ее обмануть, и Блад был не в силах бороться с ней. От этой боли его сердце то заходилось в бешеном ритме, то останавливалось и пропускало удары. Как врач, он понимал, что это значит, и готов был приветствовать смерть, видя в ней избавление от мук.
Лица его мучителей плыли, кривляясь и гримасничая, их голоса доносились до него словно сквозь шум морского прибоя. В какой-то момент он услышал, как Бишоп спросил:
— Как вы себя чувствуете, доктор Блад? Не припекает? Ваш прогноз для самого себя?
И тогда Блад вдруг поднял клонившуюся на грудь голову и ответил, с трудом выговаривая слова:
— Бывало и получше, не спорю… Но у меня есть прогноз и … для тебя, жирная свинья… тебя хватит удар, и ты… сгниешь заживо в своей постели.
Полковника и в самом деле чуть не хватил удар. Дерзость полумертвого пирата привела его в состояние, близкое к умоисступлению.
— Жги! — выпучив глаза, крикнул он палачу.
— Ваше превосходительство… — робко начал было Лиддл, — Погодить бы… не выдержит он…
— Что-о-о?! — взревел Бишоп. — Я сейчас тебя самого подвешу рядом с ним!
Палач в страхе покосился на губернатора: не иначе, как сам дьявол вселился в его превосходительство, ведь перед допросом он велел сберечь пленника для казни…
«Ну да это тебя не касается, — оборвал он свои крамольные мысли, — делай, что говорят».
Уже не в первый раз Лиддл брался за клещи. Стараясь не глядеть на свою жертву, он подхватил ими брусок раскаленного металла и прижал его к груди пирата.
Тело Питера выгнулось в судороге, и он увидел над собой бесконечное небо, по которому вдруг побежали трещины, словно это была твердь. Через мгновение небо рухнуло на него, и воцарилась тьма…
В наступившей тишине послышались торопливые шаги, и в подвал почти вбежал лорд Уэйд.
— Что здесь происходит?! — Уэйд не скрывал своего гнева. Он потрясенно уставился на истерзанного пленника, затем перевел взгляд на багрового Бишопа: — Губернатор Бишоп, вы сошли с ума? Вы же его прикончили!
В подвале стоял тяжелый запах крови и обожженной плоти. Его светлость поморщился и, вытащив из кармана надушенный батистовый платок, приложил его к своему аристократически чувствительному носу. Бишоп мгновение смотрел на лорда Уэйда, будто не узнавая его.
— Он ничего не сказал, — наконец пробормотал он.
— Так уже и не скажет! Я вас предупреждал, — в голосе его светлости появились зловещие нотки, — мне был нужен этот пират! Снимите же его!
Палачи бросились исполнять приказание, Лиддл наклонился и надолго приник к груди Блада. Потом он выпрямился и удивленно сказал:
— Вроде дышит…
Бишоп уселся на стул, а палачи подтащили Блада к свисающим с потолка цепям. С него сорвали рубаху, а руки закрепили в железных кольцах, затем Лиддл подтянул цепи так, что пленник едва мог касаться пола ногами. Упиваясь сладостью мести, губернатор махнул рукой. В воздухе свистнул кнут, и на спину Питера обрушился первый удар.
Желая сохранить видимость допроса, Бишоп задавал одни и те же вопросы: о кораблях пиратов, о тайных стоянках и зарытых кладах. Блад в крайне невежливой форме отказался сообщить какие-либо сведения, и больше не удостаивал его превосходительство ответами. Да и говоря откровенно, это не слишком интересовало губернатора: прежде всего он жаждал покарать за строптивость бывшего раба.
Тяжелый витой кнут оставлял на теле пленника кровавые полосы, но ни единого крика не вырвалось из его груди. Взбешенный молчанием, Бишоп вознамерился во что бы то ни стало сломить стойкость проклятого пирата.
— Мастер Лиддл, раздувайте свою жаровню, — скомандовал он, а затем с издевкой посмотрел на залитого кровью Блада: — Ну, что ты скажешь сейчас о промысле Божьем? Все еще надеешься отсюда выбраться?
На страшно осунувшемся лице Блада жили одни лишь глаза. Он продолжал молчать, и казалось, что вся ярость губернатора расшибается об этот ясный синий взгляд.
— Ты закричишь. Я заставлю тебя визжать, как шелудивого пса! — прошипел Бишоп и кивнул палачу.
Каленое железо также не дало желанного результата. Даже видавшие всякое Лиддл и его помощник притихли, украдкой осеняя себя крестным знамением, а секретарь, перед которым лежал девственно чистый допросный лист, был готов спрятаться под стол.
Однако слишком мало Пако успел открыть своему хозяину. Время шло, и Блад начал изнемогать. Он устало подумал, что смог продержаться дольше, чем ожидал. Однако теперь боль нарастала лавиной, словно наказывая за то, что он пытался ее обмануть, и Блад был не в силах бороться с ней. От этой боли его сердце то заходилось в бешеном ритме, то останавливалось и пропускало удары. Как врач, он понимал, что это значит, и готов был приветствовать смерть, видя в ней избавление от мук.
Лица его мучителей плыли, кривляясь и гримасничая, их голоса доносились до него словно сквозь шум морского прибоя. В какой-то момент он услышал, как Бишоп спросил:
— Как вы себя чувствуете, доктор Блад? Не припекает? Ваш прогноз для самого себя?
И тогда Блад вдруг поднял клонившуюся на грудь голову и ответил, с трудом выговаривая слова:
— Бывало и получше, не спорю… Но у меня есть прогноз и … для тебя, жирная свинья… тебя хватит удар, и ты… сгниешь заживо в своей постели.
Полковника и в самом деле чуть не хватил удар. Дерзость полумертвого пирата привела его в состояние, близкое к умоисступлению.
— Жги! — выпучив глаза, крикнул он палачу.
— Ваше превосходительство… — робко начал было Лиддл, — Погодить бы… не выдержит он…
— Что-о-о?! — взревел Бишоп. — Я сейчас тебя самого подвешу рядом с ним!
Палач в страхе покосился на губернатора: не иначе, как сам дьявол вселился в его превосходительство, ведь перед допросом он велел сберечь пленника для казни…
«Ну да это тебя не касается, — оборвал он свои крамольные мысли, — делай, что говорят».
Уже не в первый раз Лиддл брался за клещи. Стараясь не глядеть на свою жертву, он подхватил ими брусок раскаленного металла и прижал его к груди пирата.
Тело Питера выгнулось в судороге, и он увидел над собой бесконечное небо, по которому вдруг побежали трещины, словно это была твердь. Через мгновение небо рухнуло на него, и воцарилась тьма…
В наступившей тишине послышались торопливые шаги, и в подвал почти вбежал лорд Уэйд.
— Что здесь происходит?! — Уэйд не скрывал своего гнева. Он потрясенно уставился на истерзанного пленника, затем перевел взгляд на багрового Бишопа: — Губернатор Бишоп, вы сошли с ума? Вы же его прикончили!
В подвале стоял тяжелый запах крови и обожженной плоти. Его светлость поморщился и, вытащив из кармана надушенный батистовый платок, приложил его к своему аристократически чувствительному носу. Бишоп мгновение смотрел на лорда Уэйда, будто не узнавая его.
— Он ничего не сказал, — наконец пробормотал он.
— Так уже и не скажет! Я вас предупреждал, — в голосе его светлости появились зловещие нотки, — мне был нужен этот пират! Снимите же его!
Палачи бросились исполнять приказание, Лиддл наклонился и надолго приник к груди Блада. Потом он выпрямился и удивленно сказал:
— Вроде дышит…
Страница 10 из 32
