Злоключения одноглазого

Шов с четырёх утра сидел у Алисы и помогал ей по хозяйству. Он вымыл всю грязную посуду, вынес мусор, разобрался по возможности с бардаком в коридоре. Комната близнецов так и осталась для него закрытой. Ну, а так парень осмотрел всю квартиру. Светлая, уютная. Прикольно.

С Алисой он особо не заговаривал, предпочитая слушать её рассказы о добрых соседях и злом бакалейщике. Самара и Эрик предпочли его воспринимать как новый стул — поглазели и отстали. Такое ощущение, будто он не вчера с ними впервые встретился, а все восемнадцать (почти девятнадцать) здесь живёт. Быт, быт, быт. Нет, это, конечно, хорошо, что на него не напирают с вопросами. Но Шву думалось, что эмоций будет больше, чем «В магаз сгоняешь, ок?» Как-то не так… Впрочем, неплохо. Радостно, что тут нет Оффа. Иногда он выводит своим излишним вниманием. Дико злит его привычка ВСЁ ЗНАТЬ. Прокси — это да. Но личное пространство должно быть у каждого.

Весь день одноглазый страдал лишними мыслями. И что самое странное — были они не о семье, не об Оффе. А о тех трёх ребят из группы. Лео, Джави и Ральфи. Почему-то думалось сейчас именно о них. Последняя их встреча была… несколько странной. Хотя, оно и понятно. Лео — обычный хиппи. Он сначала думает о другом, потом вообще не думает и только спустя время вспоминает, что надо думать о чём-то важном. И только спустя ещё некоторое время думает о важном! Что насчёт Джави, то этому парню на всё плевать. Ему нужны три вещи: его саксофон, чтоб его саксофон никто не трогал и тот, над кем можно поиздеваться. Ральфи —  это, конечно, что-то с чем-то. Смесь панка и эмо, плюс ко всему голубой. Сверх заботливый, обожает бытовую деятельность. Один минус — излишне эмоционален. Но добр, щедр, умён. Говорили уже, что он ОБОЖАЕТ работу по дому? Хозяйственный, ё-моё… У него тогда на уме один ужин был… Шов? Да ну нахрен! У меня тут посол в магазине потерялся!

Вот так.

А теперь Шов думает о том, как у них там всё. Наверно, сейчас концерт в баре каком. Или не концерт в баре каком. Мало вероятно, что все они сейчас дома. Может, Ральфи. Может, Лео. Может, Джави. Но никогда все втроём.

— О чём задумался?

— Ни о чём.

— Врёшь. А знаешь почему? Потому что ты меня даже не слушаешь! — Алиса топнула ногой. Впрочем, это выглядело больше комично, чем угрожающе. — Вот о чём я сейчас говорила?

— О… злом бакалейщике Иване Ивановиче?

— Нет! О нудной училке Самары и Эрика Евгении Павловне! А бакалейщика того злого зовут Алдыром Анчиковым! — Злилась всё больше безликая. — И о чём ты таком думал, что меня не слышал?

— О друзьях старых, у которых жил до этого. Об отце…

— Об отце? Ты всё это время жил у этого урода? И он тебя принял? — Глаза Алисы округлились.

— Эм… — Шов напрягся и сделал пару шагов назад. — Я о приёмном отце. О Лео. Леонард. Он музыкант. Поёт и играет на гитаре. Человек. Хиппи. Хороший. Не урод.

— Ладно… Может, поговорим об этом? Я как раз чайник поставила.

Как поступал на протяжении почти всего года, Офф вновь свалил приготовление завтрака (а заодно обеда и ужина) на Тендера, а сам, наскоро собравшись, двинулся в город. Его не радовала мысль о встрече с теми тремя ненормальными —, а иначе он их и назвать не мог, —, но иного выхода не было. Пришлось смириться.

Август месяц, и уже второй день идёт непрекращающийся дождь. Грустно, тоскливо, плохо. Везде лужи, трава мокрая. И все ботфорты в грязи! Со шляпы капает, плащ не спасает. Бр-р-р! Что бы он сейчас только не отдал за чистое небо и месяц июль. Ну, или как минимум зонт. Увы, нет ни того, ни другого. И как назло маршрутки по четвергам не ходят. Ирония судьбы.

Два часа мата, и он в городе. На улицах никого. Да оно и не тайна — дождь стеной льёт. По дорогам реки растеклись, редкие машины пароходами плывут, горы мусора берегами заделались. И среди всего этого безумия Офф. Да будь проклят этот дождь! Будь проклята самим Белиалом его задумка!

— Нахрен я только решился…

Но не будем заострять внимания на погоде, настроение безликого и всеобщую тоску этого ненормального мира. Через полчаса Оффендер был у дверей нужной квартиры.

— Кто? — спросили, когда мужчина постучался.

— Знакомый…

— Чей?

— Допустим Шва.

— Поясните?

— Что тут пояснять? — Офф понял, что это надолго, и закурил.

— Всё.

После мучительного допроса с пристрастием его всё же впустили внутрь. Заставили потушить сигарету, оставить в коридоре ботфорты и плащ со шляпой, и только после этого разрешили ступить в зал. Злило это Оффендера ужасно, но он терпел. Правда! Стоя в одних брюках, он объяснялся с ирокезом о причине своего визита. Тот его слушал внимательно. По крайней мере пытался. Видно было, что парень сейчас летает где-то в облаках. Одет он был сейчас в неизменную зелёную юбку ниже колена, домашние тапочки и майку.

— Тебя за такие наряды в обществе культурном не бьют? — спросил у него между делом Офф.

— Сначала —  да. Теперь —  нет. Сценический образ, друг мой. Ради него на любые жертвы пойдёшь, — меланхолично произнёс Ральфи.

— Даже если геем стать?

— Я не гей!