Зловещий поцелуй

Кажется, комната потемнела перед глазами Дина. Форма японца отступала вдаль и уменьшалась. Через окно донёсся звук прибоя, и он прокатился волнами через мозг Дина. В плеск волн проник тонкий, настойчивый шёпот.

— Прими, — пробормотал он. — Прими!

И Дин услышал, как его голос принял приглашение Ямады.

Казалось, что Дин был неспособен к последовательному мышлению. Этот последний сон преследовал его, а тут ещё и тревожные истории доктора Ямады… он был болен… вот и всё! — очень болен. Теперь он очень хотел спать. Поток тьмы, казалось, омыл и поглотил Дина. Он с благодарностью позволил ему проскользнуть через уставшую голову. Ничего не было, кроме темноты, и неустанного плеска неспокойных волн.

И все же Дин, казалось, странным образом знал, что он все ещё был какой-то внешней частью себя — сознанием. Он каким-то образом осознал, что вместе с доктором Ямадой вышел из дома, сел в машину и долго ехал. Дин был с этим странным, внешним, другим я — небрежно разговаривал с доктором; входил в его дом в Сан-Педро; пил; ел. И всё это время его душа, его истинное существо, было похоронено в волнах черноты.

Наконец-то кровать. Прибой снизу, казалось, влился в черноту, охватившую его мозг. Теперь прибой говорил с Дином, когда тот незаметно встал и вылез из окна. Падение сильно потрясло его внешнюю сущность, но он оказался на земле снаружи дома без травм. Он держался в тени, пока полз на пляж. Чёрные, голодные тени, похожие на темноту, бушевали в его душе.

3. Три ужасных часа

С потрясением он снова стал ещё раз сам собой — полностью. Холодная вода сделала это; вода, в которой он обнаружил себя плавающим. Он был в океане, носился на серебристых волнах, как молния, которая иногда мелькала над головой. Он слышал гром, чувствовал уколы дождевых капель. Не задумываясь о внезапном переходе, он плавал, как бы полностью осознавая какое-то незапланированное место назначения. Впервые за весь месяц он чувствовал себя полностью живым, по-настоящему самим собой. Дин испытывал дикий восторг, игнорирующий все факты; он больше не заботился о своей недавней болезни, о странных предостережениях своего дяди и доктора Ямады, и не беспокоился о неестественной темноте, которая ранее затмевала его разум. На самом деле ему больше не приходилось думать — это было так, словно все его движения кем-то направлялись.

Теперь он плыл параллельно пляжу, и с необычной отрешённостью заметил, что буря утихла. Бледное, похожее на туман свечение висело над бегущими волнами, и, казалось, манило Дина к себе.

Воздух был холодным, как вода, и волны были высокими, но Дин не испытывал ни холода, ни усталости. И когда он увидел тварей, ожидающих его на скалистом пляже прямо впереди, он потерял всякое восприятие себя в крещендо нарастающей радости.

Это было необъяснимо, ибо они были творениями его последних и самых диких кошмаров. Даже сейчас он не видел их явно, словно они занимались серфингом, но их смутные очертания мрачно напоминали о прошлом ужасе. Существа были похожи на тюленей: большие, в форме рыб, раздутые монстры с мясистыми, бесформенными головами. Эти головы опирались на столбчатые шеи, которые извивались так же легко, как змеи, и Дин без каких-либо ощущений, кроме странного чувства узнавания, заметил, что головы и тела существ были выбелены морем.

Вскоре он стал плавать среди них — с особой и тревожной лёгкостью. Внутренне он удивлялся, с оттенком своего прежнего чувства, что сейчас, по крайней мере, он нисколько не ужасается этим морским зверям. Вместо этого он чувствовал нечто вроде родства, он слушал их странные низкоголосые ворчания и кудахтанье — слушал и понимал.

Он знал, что они говорили, и не удивлялся этому. Он не испугался того, что услышал, хотя эти слова могли бы вызвать ужас в его душе в предыдущих снах.

Он знал, куда они идут, и что они собираются делать, когда вся группа снова направилась в океан, но Дин не боялся. Вместо этого он почувствовал странный голод при мысли о том, что должно было произойти, о голоде, который побуждал его взять на себя инициативу, поскольку твари с буйной стремительностью скользили по чернильным водам к северу. Они плыли с невероятной скоростью, но это было за несколько часов до того, как океанское побережье замаячило во мгле, осветившись ослепительной вспышкой с берега.

Сумерки сгустились в настоящую темноту над водой, но свет на побережье ярко горел. Казалось, это произошло из-за грандиозного крушения в волнах недалеко от берега. Огромный каркас плыл по воде, как скомканный зверь. Вокруг него были лодки и плавающие вспышки света, которые показывали берег.