Земля вспотела под горячим дыханием солнца и выделяла дурманящий аромат. Гера, насвистывая, подзывала свою безрогую Метелицу, которая послушно не отставала от хозяйки, успевая сорвать по пути сладкого клевера. Суббота выдалась невыносимой.
Добавить в моё избранное
21 мин, 35 сек 15702
Это была та самая хранительница знаний, что наказала Мартина с Эдом.
— Куда мы?
— Я тебе всё покажу. Ты будешь моей ученицей.
Гера долго училась. Хранительница знаний, или её можно также называть богиней, была очень сурова по отношению к своим ученикам, их у неё предостаточно, кроме Геры, в том числе и Бернар. Колдуна, проморгавшего ценную жидкость, богиня всё-таки сделала бессмертным. Правда, он уже давно не колдун, а значительно выше.
Всё время Гера обитала в тех самых белокаменных стенах либо на озере с Мавками. Метелица по особым дням могла обращаться в белокурую красавицу, только вместо ног у неё всегда были копыта. Многие животные были оборотнями и устраивали шабаш.
Учеников посвящали в тайны мироздания. И вот наконец пришло время применять полученные знания. Гера повзрослела, и ей было поручено вернуться к людям, курировать различных магов, иногда вершить правосудие. Гера стала посланником высших сил. Морозным воскресным утром Фёдор Иванович, по своему обыкновению, гулял в парке с четырёхлетней внучкой Любой. До декабря оставалось целых три недели, а кругом уже, как тесто на дрожжах, поднялись подмигивающие на солнце холодные снега. На аллеях было удивительно пусто, что нетипично для выходного дня. Люба залезла в самую пучину сугробов и накатала довольно-таки солидного снеговика. Фёдор Иванович был активным участником этого процесса.
На тропинке нарисовался крепко пропитый мужичок, но вроде трезвый. В руках он держал полный мешок. Развязав мешок, мужичок принялся раскидывать его содержимое. Кроваво-красные, багровые, огненно-рыжие, фиалковые и лимонно-жёлтые листья ярким ковром ложились на снег, словно краски на белое полотно. Мужичок насобирал целый мешок листьев, а теперь, когда пришла ранняя зима, разбрасывает их по тропинке с блаженной улыбкой.
— Дедушка, а зачем это дядя делает?
— Открыла рот розовощёкая Люба.
Фёдор Иванович пожал плечами. Говорить он не мог, и ему самому не было понятно, с какой целью человек кидает листья, мало ли причин, а может, без всякой причины.
Тем временем мужичок выпотрошил весь мешок и скрылся восвояси. Люба стала бегать по «зимней траве» расписывая её и подкидывая к небу. Мимо деда и внучки мерно прошлась молчаливая парочка: молодые мужчина и женщина. Фёдор Иванович повёл Любу к пруду, неподалёку от которого располагалась детская площадка. Когда они пришли на место, то Фёдор Иванович почувствовал недомогание в груди.
Он знаками объяснился с внучкой:
— Люба, поиграй одна, а я пока на скамейке посижу.
Беззаботная девочка не заметила, что дедушке нехорошо, поэтому продолжала свою прогулку. Покаталась на качелях, потом с горки. А дедушка всё сидел на ледяной скамейке, крепко сжав колени ладонями.
Любе надоело съезжать с горы, и она пошла посмотреть на то, как застыла вода в пруду. Подойдя ко льду на самое минимальное расстояние, девочка стала стучать длинной веткой по застывшей корке. Та со второго удара треснула, и жгучие брызги прилетели прямо в лицо Любы. Девочка взвизгнула и отпрянула назад.
Фёдор Иванович наблюдал за внучкой и переживал, что она сейчас соскользнёт и провалиться под лёд. Но он никак не мог привлечь внимание девочки. Ни звук подать, ни пошевелиться. Тело сковало. Он даже промычать не сумеет, как обычно. Раньше у него никогда не было проблем с сердцем, и вот тут, в самый неподходящий момент прихватило. Впрочем, для болезни всегда самый неподходящий момент.
Фёдор Иванович не отрываясь смотрел на Любу. Пока её не закрыли две фигуры в чёрных пальто. Та самая молчаливая парочка прошлась перед ним. Только на сей раз она оказалась не такой уж молчаливой. Мужчина что-то говорил женщине, причём говорил не на русском, а на иностранном языке. Фёдор Иванович сначала даже и не разобрал о чём, давно он не слышал этой речи. Это был его родной язык, на котором французы говорили семьсот лет назад.
Парочка скрылась. И дед снова увидел внучку, которая пошла по льду за синицей. В этот момент Фёдор Иванович собрал все свои оставшиеся силы и крикнул, он попытался выговорить имя внучки, но ожидал, что изо рта вылетит мычание. Он очень удивился, когда услышал, что ему удалось сказать «Люба». Конечно, получилось нечисто, но то, что получилось, мало было похоже на мычание немого. После этого в глазах потемнело, и Фёдор Иванович потерял сознание.
Люба, услышав, что её кто-то позвал, повернулась и увидела своего деда на скамейке, который тут же с неё упал на землю. Она испугалась и побежала к деду. Лёд проваливался после каждого её шага. Но, к счастью, всё обошлось.
Очнулся Фёдор Иванович дома. Рядом были все близкие и доктор.
— Люба, — позвал он внучку, запинаясь.
Девочка стала громко кричать:
— Вот видите, я же говорила, что дедушка может разговаривать!
До того, как дед очнулся, Любе никто не верил.
— Куда мы?
— Я тебе всё покажу. Ты будешь моей ученицей.
Гера долго училась. Хранительница знаний, или её можно также называть богиней, была очень сурова по отношению к своим ученикам, их у неё предостаточно, кроме Геры, в том числе и Бернар. Колдуна, проморгавшего ценную жидкость, богиня всё-таки сделала бессмертным. Правда, он уже давно не колдун, а значительно выше.
Всё время Гера обитала в тех самых белокаменных стенах либо на озере с Мавками. Метелица по особым дням могла обращаться в белокурую красавицу, только вместо ног у неё всегда были копыта. Многие животные были оборотнями и устраивали шабаш.
Учеников посвящали в тайны мироздания. И вот наконец пришло время применять полученные знания. Гера повзрослела, и ей было поручено вернуться к людям, курировать различных магов, иногда вершить правосудие. Гера стала посланником высших сил. Морозным воскресным утром Фёдор Иванович, по своему обыкновению, гулял в парке с четырёхлетней внучкой Любой. До декабря оставалось целых три недели, а кругом уже, как тесто на дрожжах, поднялись подмигивающие на солнце холодные снега. На аллеях было удивительно пусто, что нетипично для выходного дня. Люба залезла в самую пучину сугробов и накатала довольно-таки солидного снеговика. Фёдор Иванович был активным участником этого процесса.
На тропинке нарисовался крепко пропитый мужичок, но вроде трезвый. В руках он держал полный мешок. Развязав мешок, мужичок принялся раскидывать его содержимое. Кроваво-красные, багровые, огненно-рыжие, фиалковые и лимонно-жёлтые листья ярким ковром ложились на снег, словно краски на белое полотно. Мужичок насобирал целый мешок листьев, а теперь, когда пришла ранняя зима, разбрасывает их по тропинке с блаженной улыбкой.
— Дедушка, а зачем это дядя делает?
— Открыла рот розовощёкая Люба.
Фёдор Иванович пожал плечами. Говорить он не мог, и ему самому не было понятно, с какой целью человек кидает листья, мало ли причин, а может, без всякой причины.
Тем временем мужичок выпотрошил весь мешок и скрылся восвояси. Люба стала бегать по «зимней траве» расписывая её и подкидывая к небу. Мимо деда и внучки мерно прошлась молчаливая парочка: молодые мужчина и женщина. Фёдор Иванович повёл Любу к пруду, неподалёку от которого располагалась детская площадка. Когда они пришли на место, то Фёдор Иванович почувствовал недомогание в груди.
Он знаками объяснился с внучкой:
— Люба, поиграй одна, а я пока на скамейке посижу.
Беззаботная девочка не заметила, что дедушке нехорошо, поэтому продолжала свою прогулку. Покаталась на качелях, потом с горки. А дедушка всё сидел на ледяной скамейке, крепко сжав колени ладонями.
Любе надоело съезжать с горы, и она пошла посмотреть на то, как застыла вода в пруду. Подойдя ко льду на самое минимальное расстояние, девочка стала стучать длинной веткой по застывшей корке. Та со второго удара треснула, и жгучие брызги прилетели прямо в лицо Любы. Девочка взвизгнула и отпрянула назад.
Фёдор Иванович наблюдал за внучкой и переживал, что она сейчас соскользнёт и провалиться под лёд. Но он никак не мог привлечь внимание девочки. Ни звук подать, ни пошевелиться. Тело сковало. Он даже промычать не сумеет, как обычно. Раньше у него никогда не было проблем с сердцем, и вот тут, в самый неподходящий момент прихватило. Впрочем, для болезни всегда самый неподходящий момент.
Фёдор Иванович не отрываясь смотрел на Любу. Пока её не закрыли две фигуры в чёрных пальто. Та самая молчаливая парочка прошлась перед ним. Только на сей раз она оказалась не такой уж молчаливой. Мужчина что-то говорил женщине, причём говорил не на русском, а на иностранном языке. Фёдор Иванович сначала даже и не разобрал о чём, давно он не слышал этой речи. Это был его родной язык, на котором французы говорили семьсот лет назад.
Парочка скрылась. И дед снова увидел внучку, которая пошла по льду за синицей. В этот момент Фёдор Иванович собрал все свои оставшиеся силы и крикнул, он попытался выговорить имя внучки, но ожидал, что изо рта вылетит мычание. Он очень удивился, когда услышал, что ему удалось сказать «Люба». Конечно, получилось нечисто, но то, что получилось, мало было похоже на мычание немого. После этого в глазах потемнело, и Фёдор Иванович потерял сознание.
Люба, услышав, что её кто-то позвал, повернулась и увидела своего деда на скамейке, который тут же с неё упал на землю. Она испугалась и побежала к деду. Лёд проваливался после каждого её шага. Но, к счастью, всё обошлось.
Очнулся Фёдор Иванович дома. Рядом были все близкие и доктор.
— Люба, — позвал он внучку, запинаясь.
Девочка стала громко кричать:
— Вот видите, я же говорила, что дедушка может разговаривать!
До того, как дед очнулся, Любе никто не верил.
Страница 6 из 7
