Звезда по имени

Для меня работа была проще, чем я думал изначально — не надо реально подходить к месту поломки, я могу отремонтировать повреждение на расстоянии примерно сотни метров от себя. Результатом такого открытия стало то, что мне не пришлось бегать по палубам — щуп силы пробивал весь корабль сверху донизу насквозь и, сидя в центре корабля, в ангаре, где смыкаются две клешни, я мог спокойно перебирать субсветовые двигатели или часть ангара. Повреждения реальные были в разы более масштабные, нежели задокументированные — сканером силы я обнаружил ещё десяток пробоин корпуса и восстановил их. Впрочем, всё, что мне было нужно — что бы раненый корабль смог кое-как доползти до верфи КМК. Необходимости в использовании всех систем, кроме движения корабля, не было, но я всё же заделывал наиболее сильные повреждения. Основными из них были повреждения проводки — топливопроводов, электрокабелей, и прочего. Такую примитивную работу я выполнял не просто быстро, а мгновенно.

Корабль был… сложным. Как описать систему, сложность которой превосходит в разы всё, что я когда-либо видел? Миллиарды, триллионы узлов, агрегатов, и все они должны действовать как единый механизм. Только то, что я более-менее разбирался в строении этого чудовища, позволяло мне надеяться на благополучный исход ремонта.

Армада железных «пчёлок», перемещалась по кораблю и чинила всё, что под манипуляторы попадалось. Я решил закончить на сегодня. Остатки топлива в топливных баках могло хватить для питания репульсоров, но не гипердарайва, так что первостепенную задачу на завтра я поставил — раскочегарить реактор крейсера, хотя бы резервный, и включить освещение, и систему самодиагностики. После её запуска, восстановление пойдёт намного быстрее — корабль сможет сам сообщить мне и дроидам обо всех неполадках. Количество «спящих» дроидов на соответствующей палубе было всё ещё велико — около тысячи, а ночью на объекте количество тружеников достигло пяти сотен ремонтников — дело пошло быстрее, после того, как я догадался пустить лавину — заставить дроида перезаправить и перезапустить своего соседа и дать ему такую же инструкцию.

И дел много, и за всё нужно хвататься, и всё чинить… но сперва, подумал я, сперва запуск реакторов и самодиагностики.

Операция была назначена на четыре утра, как только первое солнце Татуина покажется на небосклоне.

Для этого пришлось вставать и заливаться энергетиком по самые гланды, а так же проводить разминку. Благо, корабль мой стоял прямо на корпусе крейсера, который был размером как три футбольных поля. Конечно, на самом деле больше, но дальше стоять было невозможно — искривление корпуса не позволяло.

После долгой разминки с тренировочным мечом, я пошёл на корабль. За ночь Эрдва и его железный стройбат пробудили всех остальных дроидов — им хватило буквально по тридцать грамм топлива, что бы проснуться, и выполнять свои обязанности до тех пор, пока мы не выйдем к цивилизации. За ночь полторы тысячи дроидов разъехались по кораблю, и тишина мёртвого корабля сменилась постоянным шумом работ — по всему кораблю, в кромешной темноте ездили дроиды. Я же отправился сразу к пункту управления реактором, который располагался около энерговодов. Там же обнаружился и Эрдва, который занимался пультом управления.

— Что там? — спросил я, войдя в тесную каюту. Нагнетание воздуха в систему вентиляции принесло относительную свежесть — воздухозаборники работали ночью, так что я и не заметил, как духота сменилась относительной свежестью.

— Работать будет, — ответил дроид, — однако я не гарантирую.

— Главное попробовать запустить. Топливо?

— Остатка хватит, чтобы долететь до космопорта и заправиться. И на питание систем.

— В таком случае, я начинаю работу, — уведомил я дроида и потянулся силой к реактору. Одному из реакторов — на военных кораблях их часто больше трёх, не считая резервного.

Реактор не пострадал в результате обстрела, хотя процессы внутри давно остановились. Я потянулся силой и восстановил стенки от коррозии, полученной за время пребывания внутри неактивного топлива, после чего подтянул и телекинезом и вставил топливные элементы в активную зону. Чтобы запустить реакцию, нужен был толчок, и я скомандовал:

— Запуск.

После моей команды Эрдва подал разряд электроэнергии для начала реакции с топливом. Ток пошёл в активную зону и через секунду соответствующие элементы энергосьёма оказались под напряжением. Ещё секунда, и процесс распространился на все элементы, и понеслась!

Реактор заработал. В углу центра управления загорелась красная лампочка, ожили приборы на приборной панели. Процесс пошёл.

— Эрдва, посмотри цепь. Энергия должна пойти на центральную систему.

— Прошло, капитан! — пискнул дроид. — Заработало!

— Замечательно. Обесточенные участки? — спросил я.

Эрдва, судя по всему, изобразил обиду: