Звуки из погреба

И, стоя перед выключателем той ночью, слушая раскаты грома за окном и шорох шагов за спиной, я думал только об одном — не откликайся на зов. И он позвал. Снова, как тогда в раннем детстве — я вдруг всё вспомнил — я лежал в своей обоссанной кровати и жевал одеяло, а странная тварь из погреба, воняющая сырой землёй, звала меня из-за двери голосом мамочки. Но дети не такие идиоты — их не проведёшь глупой имитацией голоса. Я не откликнулся тогда. Не откликнулся я и теперь — ровно через десять лет — услышав за спиной голос Вики. Он был сначала настойчив, потом жалобен, а затем презрительно шипел, коверкая моё имя до полной неузнаваемости. Я слушал пятящиеся шаги, глядя, как за окном светлеет на глазах. Раздался странный скрип, и крышка погреба плюхнулся на место. На наш дом обрушилась пугающая тишина. Гроза за окном стихла, постепенно наступало утро. Я громко выдохнул и включил всё-таки свет. И вот тут меня посетила самая страшная мысль — Вики дома нет. Мне не нужно было входить в её комнату, чтобы понять, что её там нет. Что её нет ни в одной комнате в доме, что её вообще больше нигде нет, как и того соседа. Я выбежал из домика и до полудня просидел на остановке, ёжась от холода и подозрительных взглядов бабулек. Когда вернулись родители, они искали Вику (в домового они не поверили, как и в то, что я той ночью был дома), потом полиция искала Вику, поисковые собаки искали Вику, даже местные садоводы искали Вику. Они даже проверили погреб, но ничего, кроме мешков с картошкой, не обнаружили.

Я помню, мы уже продали домик, и выезжали оттуда в последний раз — мама, убитая горем, на переднем сидении, хмурое лицо папы в зеркале заднего вида, — миловидная рыжеволосая женщина, купившая наш участок, стояла у нашей (теперь уже её) калитки, держа за руку своего маленького сыночка. У мальчика было серьёзное лицо, он смотрел прямо на меня. «Не откликайся на зов» — шёпотом сказал я. Наша машина задним ходом выехала с аллеи.