А рассказ у нас пойдет еще об одной легенде Дикого Запада — о Кейси Джонсе (не путать с другом черепашек-ниндзя, который в хоккейной маске). Как и герою предыдущего поста, Кейси изрядно не повезло — как в жизни, так и после смерти. И если невезение номер один сделало его национальным героем, то невезение номер два отняло у его имени изрядную часть героического флера.
Добавить в моё избранное
5 мин, 8 сек 11325
Кейси Джонс был простым парнем (Америка любит таких героев, да!), трудягой и мастером своего дела. Он водил паровозы.
По тем временам это было очень круто, мальчишки мечтали о такой профессии почти как мы о космосе. Кейси настолько рвался к железным коням, что готов был работать даже телеграфистом в депо. А когда наконец дорвался и сел в кабину локомотива — за короткое время стал одним из лучших машинистов на всем Западе.
Вот, посмотрите — какое простое, честное лицо. Он мне нравится. Явно чувствует себя не в своей тарелке, позируя для такой «парадной» фотографии: глаза такие жааалобные. Хотя, может, ретушь.
Звали его, кстати, вовсе не Кейси, а Джон Лютер Джонс. Кейс — это небольшой городок в Кентукки, откуда Джон был родом. Кейси его прозвали коллеги-железнодорожники, чтобы не путаться: Джонов Джонсов в Америке было не меньше, чем Джеков Блэков. Прозвище прилипло и стало именем.
Вскоре Джонс зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Ему доверили ни много ни мало — «Пушечное Ядро». Это был один из четырех эстафетных скоростных поездов, связывающих Чикаго и Новый Орлеан, и прозванных Cannonball за высокую скорость. Они могли развивать до 120 километров в час — и это, напоминаю, в конце XIX века.
Вот, кстати, и оно — с довольным Кейси в кабине.
У Кейси был свой фирменный знак — особый свисток паровоза. Ни у кого больше такого не было — на шесть музыкальных тонов. На что был похож звук этого свистка, сейчас понять невозможно: некоторые из слышавших сравнивают его с боевым кличем викингов (это как, интересно? «Тор и Один!» гроулом.), некоторые говорят, что гудок явственно выпевал имя машиниста: КЕЙСИИИИИИИДЖОООООООООООООНС… Но чаще всего его называли козодоем. Говорят, что люди, жившие неподалеку от железнодорожных путей, сверяли по нему часы и не ложились спать, пока не услышат знакомого свистка.
Вот туткстати, можно послушать настоящего козодоя — кажется, ничего общего с гудком поезда, но кто теперь скажет, как он звучал на самом деле…
Национальным героем Кейси сделала катастрофа возле городка Воган.
Строго говоря, в тот день Кейси даже не должен был находиться в кабине машиниста. Ночью он привел свое «Пушечное ядро» из Кантона в Мемфис и получил бы законные несколько часов отдыха до утра. Однако в депо он застал нарастающую панику: машинист обратного поезда Мемфис-Кантон Сэм Тэйт (по фольклорной версии его звали Джо Льюис, ну да неважно) внезапно заболел, состав было вести некому (шесть вагонов, между прочим, и все пассажирские, и ехать надо всем!). Кейси был уверен в себе, в своем паровозе, в своем кочегаре Уэббе — и поезд Кантон-Мемфис вышел в путь с опозданием всего полтора часа.
Кейси стремился наверстать упущенное время, возможности локомотива это вполне позволяли, и он гнал «Ядро вперед на предельной скорости. Погода была слякотная, дождь пополам с туманом, видимость плохая, но поездам это не так страшно, как автомобилям.»
Возле местечка Воган железнодорожный путь изгибался петлей, а за самим городком, в самом конце петли, был длинный разъезд, на котором той ночью паровоз к паровозу стояли два товарных состава. Оба вместе они были длиннее пути разъезда на четыре вагона, и их бригады решили сманеврировать на юг, чтобы открыть «Пушечному ядру» северную стрелку разъезда. Когда же экспресс выйдет на стрелку, оба они сманеврируют на север и откроют ему южную стрелку. Кейси Джонс выполнял данный маневр не раз и особо не волновался, но он не знал главного — воздушный шланг на втором товарняке лопнул, и четыре вагона так и остались неподвижно стоять на главном пути. Когда Кейси заметил их, было уже поздно (туман, туман, да…). Он крикнул своему товарищу, чтобы тот прыгал, а сам до последнего пытался остановить состав — в частности, высыпав на тормозные колодки полтонны песка. Уже скатываясь по откосу, спасшийся кочегар услышал знакомый крик козодоя — Кейси отчаянно пытался предупредить сигнальщика грузового состава, чтобы тот тоже прыгал.
Паровоз врезался в стоящие на путях вагоны. Из 4 вагонов он протаранил 3 — сначала вагон с сеном, потом — с зерном, а напоследок — с древесиной, и только после этого, абсолютно искореженный, сошел с рельсов, а четвертый вагон товарного состава от удара влетел на запасной путь. Представьте себе этот ад.
Однако усилия Кейси не пропали напрасно: несмотря на масштабы катастрофы, отважный машинист оказался ЕДИНСТВЕННЫМ ПОГИБШИМ в ней. Остались в живых все его пассажиры.
Говорят, когда тело Кейси Джонса нашли в обломках, одна рука машиниста была на шнуре гудка, другая на тормозном рычаге. Его часы остановились в 3:52.
Кейси Джонсу было всего 38 лет. Из последнего рейса его не дождались жена Джейни и трое детей.
Несколько лет потом на месте катастрофы росла пшеница.
Центрально-Иллинойсская компания отлично отплатила Джонсу за его многолетний ударный труд и героическую смерть: попыталась свалить на него всю вину за катастрофу.
По тем временам это было очень круто, мальчишки мечтали о такой профессии почти как мы о космосе. Кейси настолько рвался к железным коням, что готов был работать даже телеграфистом в депо. А когда наконец дорвался и сел в кабину локомотива — за короткое время стал одним из лучших машинистов на всем Западе.
Вот, посмотрите — какое простое, честное лицо. Он мне нравится. Явно чувствует себя не в своей тарелке, позируя для такой «парадной» фотографии: глаза такие жааалобные. Хотя, может, ретушь.
Звали его, кстати, вовсе не Кейси, а Джон Лютер Джонс. Кейс — это небольшой городок в Кентукки, откуда Джон был родом. Кейси его прозвали коллеги-железнодорожники, чтобы не путаться: Джонов Джонсов в Америке было не меньше, чем Джеков Блэков. Прозвище прилипло и стало именем.
Вскоре Джонс зарекомендовал себя с самой лучшей стороны. Ему доверили ни много ни мало — «Пушечное Ядро». Это был один из четырех эстафетных скоростных поездов, связывающих Чикаго и Новый Орлеан, и прозванных Cannonball за высокую скорость. Они могли развивать до 120 километров в час — и это, напоминаю, в конце XIX века.
Вот, кстати, и оно — с довольным Кейси в кабине.
У Кейси был свой фирменный знак — особый свисток паровоза. Ни у кого больше такого не было — на шесть музыкальных тонов. На что был похож звук этого свистка, сейчас понять невозможно: некоторые из слышавших сравнивают его с боевым кличем викингов (это как, интересно? «Тор и Один!» гроулом.), некоторые говорят, что гудок явственно выпевал имя машиниста: КЕЙСИИИИИИИДЖОООООООООООООНС… Но чаще всего его называли козодоем. Говорят, что люди, жившие неподалеку от железнодорожных путей, сверяли по нему часы и не ложились спать, пока не услышат знакомого свистка.
Вот туткстати, можно послушать настоящего козодоя — кажется, ничего общего с гудком поезда, но кто теперь скажет, как он звучал на самом деле…
Национальным героем Кейси сделала катастрофа возле городка Воган.
Строго говоря, в тот день Кейси даже не должен был находиться в кабине машиниста. Ночью он привел свое «Пушечное ядро» из Кантона в Мемфис и получил бы законные несколько часов отдыха до утра. Однако в депо он застал нарастающую панику: машинист обратного поезда Мемфис-Кантон Сэм Тэйт (по фольклорной версии его звали Джо Льюис, ну да неважно) внезапно заболел, состав было вести некому (шесть вагонов, между прочим, и все пассажирские, и ехать надо всем!). Кейси был уверен в себе, в своем паровозе, в своем кочегаре Уэббе — и поезд Кантон-Мемфис вышел в путь с опозданием всего полтора часа.
Кейси стремился наверстать упущенное время, возможности локомотива это вполне позволяли, и он гнал «Ядро вперед на предельной скорости. Погода была слякотная, дождь пополам с туманом, видимость плохая, но поездам это не так страшно, как автомобилям.»
Возле местечка Воган железнодорожный путь изгибался петлей, а за самим городком, в самом конце петли, был длинный разъезд, на котором той ночью паровоз к паровозу стояли два товарных состава. Оба вместе они были длиннее пути разъезда на четыре вагона, и их бригады решили сманеврировать на юг, чтобы открыть «Пушечному ядру» северную стрелку разъезда. Когда же экспресс выйдет на стрелку, оба они сманеврируют на север и откроют ему южную стрелку. Кейси Джонс выполнял данный маневр не раз и особо не волновался, но он не знал главного — воздушный шланг на втором товарняке лопнул, и четыре вагона так и остались неподвижно стоять на главном пути. Когда Кейси заметил их, было уже поздно (туман, туман, да…). Он крикнул своему товарищу, чтобы тот прыгал, а сам до последнего пытался остановить состав — в частности, высыпав на тормозные колодки полтонны песка. Уже скатываясь по откосу, спасшийся кочегар услышал знакомый крик козодоя — Кейси отчаянно пытался предупредить сигнальщика грузового состава, чтобы тот тоже прыгал.
Паровоз врезался в стоящие на путях вагоны. Из 4 вагонов он протаранил 3 — сначала вагон с сеном, потом — с зерном, а напоследок — с древесиной, и только после этого, абсолютно искореженный, сошел с рельсов, а четвертый вагон товарного состава от удара влетел на запасной путь. Представьте себе этот ад.
Однако усилия Кейси не пропали напрасно: несмотря на масштабы катастрофы, отважный машинист оказался ЕДИНСТВЕННЫМ ПОГИБШИМ в ней. Остались в живых все его пассажиры.
Говорят, когда тело Кейси Джонса нашли в обломках, одна рука машиниста была на шнуре гудка, другая на тормозном рычаге. Его часы остановились в 3:52.
Кейси Джонсу было всего 38 лет. Из последнего рейса его не дождались жена Джейни и трое детей.
Несколько лет потом на месте катастрофы росла пшеница.
Центрально-Иллинойсская компания отлично отплатила Джонсу за его многолетний ударный труд и героическую смерть: попыталась свалить на него всю вину за катастрофу.
Страница 1 из 2
