В любой стране есть места, которые веками слывут в народе дурными, проклятыми Их обходят стороной, не решаясь туда заходить даже днем. С теми, кто случайно оказывается там, происходит нечто странное: то память у человека отшибёт, то привидится ему что-то, то водит людей по кругу до изнеможения какая-то сила.
Добавить в моё избранное
9 мин, 17 сек 8837
В России в старину считали, что хозяйничают здесь лешие, русалки да болотные кикиморы, они-то и наводят морок на людей. Современные ученые, обследовавшие некоторые из этих мест (называемых ими геопатогенными зонами), полагают, что в них на самочувствие человека влияет электромагнитное поле Земли. А вот странные явления, происходящие в одном из урочищ Новгородской области, в так называемом Демянском котле, наука пока объяснить не может.
Поведал о них нашему автору конструктор и художник, коллекционер и путешественник.
Юрий Иванович Николаев. Автор сразу предупреждает: Юрии Иванович не страдает расстройством психики, мистикой не увлекается, а к потусторонним силам относится весьма скептически…
«О Демянском котле я впервые узнал в 1970 году, когда друзья, вернувшиеся из агитпохода, дали прослушать магнитофонную запись рассказа местной жительницы. Та говорила о жестоких боях, сожжённых деревнях, о незахороненных останках наших бойцов и плакала.»
Поехал я в те места летом следующего года. От Демянска по отвратительной дороге добрался до деревушки, от которой остался лишь один дом. Живущие в нём старики указали путь к месту, где в 1941 -1942 годах проходила линия обороны. Прошагав четыре километра, я вышел на большое болото. Вокруг, куда ни глянь, валялись ржавые каски, винтовки, снаряды, пулемётные ленты. Те, кто здесь воевал, лежали рядом. Их было невероятно много. На болоте, у валунов, у речки, в лесу, окружавшем болото, натыкался я на человеческие кости и черепа. Увиденное потрясло меня чрезвычайно.
Столько лет прошло после войны, столько памятников понаставили, каждое 9 Мая заявляем, что никто не забыт, а тут лежат наши солдатики, белея костями, и никому до этого дела нет. Начал я собирать материалы о военных действиях 2-й ударной армии, которая воевала в этих местах, оказавшись в окружении. Разыскал ветеранов. От них узнал, что полегло на этом пятачке более десяти тысяч только наших солдат. И гибли они не только от пуль и снарядов, от мин и бомб: кто-то замёрз, кто-то скончался от страшного голода, кого-то съели каннибалы, которых, в свою очередь, растерзали бойцы. Словом, горя, ненависти, боли, отчаяния, страха было в Демянском котле через край. Стал я туда приезжать каждый год: один и с друзьями, потом подросли сыновья, племянники.
Что могли — захоронили, поставили три самодельных памятника. Собранное оружие, каски, медальоны передали в музеи Москвы и Ленинграда. Сам не могу объяснить почему, только тянуло меня в Демянский котёл. Хотя каждый год со мной, да и с другими людьми приключалось нечто такое, что должно было отпугнуть нас. Расскажу лишь о нескольких случаях. Началось всё в мой первый приезд. Именно тогда, проходя по болоту, я заметил, что на одном и том же участке меня преследует чей-то взгляд. Оглянешься — никого, отвернёшься -вновь кто-то спину буравит. Чувствуешь взгляд на протяжении двухсот метров, дальше всё пропадает. Не желая выглядеть смешным, я никому не говорил об этом, правда, старался обойти тот участок болота. А в 1989 году в лагерь прибежал мой племянник и сообщил, что на болоте за ним кто-то следил: «Я никого поблизости не видел, но наша бесстрашная лайка так перепугалась, прижалась к моим ногам и стала жалобно повизгивать».
Тогда, от греха подальше, запретил я ребятишкам ходить в одиночку.
В сентябре 1976 года я собрался поехать в Демянский котёл вместе с другом Юрой, заядлым туристом. Поскольку я должен был задержаться в Москве, мы договорились, что он выедет на день раньше, отыщет место лагерной стоянки и будет там меня ждать. 18 сентября я добрался до лагеря к одиннадцати часам утра. Юрий, вылезший из палатки, был явно чем— то напуган, скороговоркой он стал рассказывать о событиях прошедшей ночи, при этом губы его дрожали. Юрий добрался до указанной мною деревни, расспросил у местных жителей, как пройти к лагерю, и отправился в путь.
Пока было светло, он шёл по лесу медленно. То и дело попадались блиндажи и окопы, которые он осматривал, да и под ногами «железа» достаточно. Когда начало смеркаться, Юрий понял, что заблудился. Долго кружил, пока не наткнулся на старую танковую колею, приведшую его в сосновый бор. От бора до лагеря расстояние небольшое, но, так как совсем стемнело, Юрий решил заночевать в бору, а утром идти к лагерю. Поставил небольшую палатку, разложил костерок, стал устраиваться на ночлег.
Спустя некоторое время почувствовал необъяснимую тревогу. Потом подкрался страх Юрий, человек неробкого десятка, пытался убедить себя, что ему, крепкому парню, вооружённому топором, не раз ночевавшему в одиночку в лесу, нечего бояться, но страх становился всё сильнее. Схватив в охапку вещи, Юрий бросился бежать. Когда подошёл к лагерю, стало легче, но заснул он только на рассвете.
Выпив чаю и посмеявшись над ночными страхами Юрия, мы решили пойти на дальнюю речку, куда я собирался давно.
Отойдя несколько метров от лагеря, мы увидели на траве два пучка коротких серебристых нитей.
Поведал о них нашему автору конструктор и художник, коллекционер и путешественник.
Юрий Иванович Николаев. Автор сразу предупреждает: Юрии Иванович не страдает расстройством психики, мистикой не увлекается, а к потусторонним силам относится весьма скептически…
«О Демянском котле я впервые узнал в 1970 году, когда друзья, вернувшиеся из агитпохода, дали прослушать магнитофонную запись рассказа местной жительницы. Та говорила о жестоких боях, сожжённых деревнях, о незахороненных останках наших бойцов и плакала.»
Поехал я в те места летом следующего года. От Демянска по отвратительной дороге добрался до деревушки, от которой остался лишь один дом. Живущие в нём старики указали путь к месту, где в 1941 -1942 годах проходила линия обороны. Прошагав четыре километра, я вышел на большое болото. Вокруг, куда ни глянь, валялись ржавые каски, винтовки, снаряды, пулемётные ленты. Те, кто здесь воевал, лежали рядом. Их было невероятно много. На болоте, у валунов, у речки, в лесу, окружавшем болото, натыкался я на человеческие кости и черепа. Увиденное потрясло меня чрезвычайно.
Столько лет прошло после войны, столько памятников понаставили, каждое 9 Мая заявляем, что никто не забыт, а тут лежат наши солдатики, белея костями, и никому до этого дела нет. Начал я собирать материалы о военных действиях 2-й ударной армии, которая воевала в этих местах, оказавшись в окружении. Разыскал ветеранов. От них узнал, что полегло на этом пятачке более десяти тысяч только наших солдат. И гибли они не только от пуль и снарядов, от мин и бомб: кто-то замёрз, кто-то скончался от страшного голода, кого-то съели каннибалы, которых, в свою очередь, растерзали бойцы. Словом, горя, ненависти, боли, отчаяния, страха было в Демянском котле через край. Стал я туда приезжать каждый год: один и с друзьями, потом подросли сыновья, племянники.
Что могли — захоронили, поставили три самодельных памятника. Собранное оружие, каски, медальоны передали в музеи Москвы и Ленинграда. Сам не могу объяснить почему, только тянуло меня в Демянский котёл. Хотя каждый год со мной, да и с другими людьми приключалось нечто такое, что должно было отпугнуть нас. Расскажу лишь о нескольких случаях. Началось всё в мой первый приезд. Именно тогда, проходя по болоту, я заметил, что на одном и том же участке меня преследует чей-то взгляд. Оглянешься — никого, отвернёшься -вновь кто-то спину буравит. Чувствуешь взгляд на протяжении двухсот метров, дальше всё пропадает. Не желая выглядеть смешным, я никому не говорил об этом, правда, старался обойти тот участок болота. А в 1989 году в лагерь прибежал мой племянник и сообщил, что на болоте за ним кто-то следил: «Я никого поблизости не видел, но наша бесстрашная лайка так перепугалась, прижалась к моим ногам и стала жалобно повизгивать».
Тогда, от греха подальше, запретил я ребятишкам ходить в одиночку.
В сентябре 1976 года я собрался поехать в Демянский котёл вместе с другом Юрой, заядлым туристом. Поскольку я должен был задержаться в Москве, мы договорились, что он выедет на день раньше, отыщет место лагерной стоянки и будет там меня ждать. 18 сентября я добрался до лагеря к одиннадцати часам утра. Юрий, вылезший из палатки, был явно чем— то напуган, скороговоркой он стал рассказывать о событиях прошедшей ночи, при этом губы его дрожали. Юрий добрался до указанной мною деревни, расспросил у местных жителей, как пройти к лагерю, и отправился в путь.
Пока было светло, он шёл по лесу медленно. То и дело попадались блиндажи и окопы, которые он осматривал, да и под ногами «железа» достаточно. Когда начало смеркаться, Юрий понял, что заблудился. Долго кружил, пока не наткнулся на старую танковую колею, приведшую его в сосновый бор. От бора до лагеря расстояние небольшое, но, так как совсем стемнело, Юрий решил заночевать в бору, а утром идти к лагерю. Поставил небольшую палатку, разложил костерок, стал устраиваться на ночлег.
Спустя некоторое время почувствовал необъяснимую тревогу. Потом подкрался страх Юрий, человек неробкого десятка, пытался убедить себя, что ему, крепкому парню, вооружённому топором, не раз ночевавшему в одиночку в лесу, нечего бояться, но страх становился всё сильнее. Схватив в охапку вещи, Юрий бросился бежать. Когда подошёл к лагерю, стало легче, но заснул он только на рассвете.
Выпив чаю и посмеявшись над ночными страхами Юрия, мы решили пойти на дальнюю речку, куда я собирался давно.
Отойдя несколько метров от лагеря, мы увидели на траве два пучка коротких серебристых нитей.
Страница 1 из 3
