Эту историю рассказала мне бабушка моей двоюродной сестры — Вера Александровна. Каждое лето мы с сестрой ссылались нашими родителями к ней в Диевку, под Днепропетровском. Бабушка с утра выдавала нам с сестрой по ведру, и мы лезли на вишневые деревья, где зачастую сидели до вечера, собирая сочные большие ягоды в банки, висящие на шее, ссыпая урожай в ведра под деревьями.
Добавить в моё избранное
8 мин, 39 сек 8976
Добрели они так до мельницы. Верка с одним из братьев пошла проверить — есть ли там кто-нибудь. Мельница, как и домик рядом с ней, оказались пустыми. Хоть недалеко и была какая-то деревня, но дети слишком устали, чтобы идти дальше, прячась от людей.
В доме Верка нашла и одеяла, и теплую одежду. Разместив младших на ночлег, стала собираться спать сама. Как вдруг услышала шаги. Кто-то уверенно шел к дому. Сердце Верки вновь заколотилось где-то у горла. Она взяла тяжелый ухват и встала у дверей в ожидании. Дверь скрипнула, Верка махнула ухватом в темноту и не удержавшись на ногах, упала на пол, сильно ударившись головой.
Когда она вновь открыла глаза, в доме было светло и пахло жареным салом. Младшие, весело переговариваясь, сидели за столом, на котором горела свечка, а у печи крутилась девушка примерно Веркиного возраста, в красном платочке. На столе кроме свечки стояла большая тарелка с дымящейся картошкой, обсыпанная сверху ароматными шкварками из сала. Оказалось, девушка была дочкой мельника, звали ее Оксана. Где был сам мельник и его семья спрашивать было не интересно, когда в животе урчит, а на столе такие деликатесы.
Наевшихся до отвала младших моментально сморил крепкий сон. Верка стала убирать со стола и решила поговорить с хозяйкой их ночного приюта, которая за все время ужина даже не подошла к столу, а сидела в отдалении у печки. Составив посуду в сторону, она подошла к Оксане и стала ее благодарить. Тут дочка мельника подняла голову, и Верка, вскрикнув от ужаса, увидела перед собой череп с ошметками кожи и пустыми глазницами, обвязанный красным платком. В черной косе, видной из-под платка, копошились черви, а вокруг, откуда ни возьмись зажужжали и стали летать жирные зеленые мухи. Оксана схватила Верку за руку ледяными пальцами и сильно сдавив стала говорить: «Похорони меня. Дашь мне покой — выживешь, не согласишься — будешь со мной ужинать здесь вечно.» В дом вдруг влетел порыв ветра, который затушил свечу. Красноватых отблесков от печи тоже не было видно. В кромешной темноте Верка чувствовала только эти ледяные пальцы, которые, сдавливая руку все сильнее, тащили ее прочь из дома.
Спотыкаясь заплетающимися ногами обо все, Верка выскочила во двор. Оксана тащила ее за мельницу, в сарай. Обливаясь слезами и трясясь от ужаса, девушка оказалась в углу сарая. За спиной стояла мертвая Оксана и шипела: «Копай. Мне мама сказала, что там, только сказала поздно слишком.» Верка послушно стала скрести землю. Скоро ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Это был большой горшок, с залитой воском крышкой. Рядом были закопаны еще два таких же горшка. Верка вытащила находки из земли и встала с колен. Сквозь доски пробивались первые померанцевые лучи рассвета. Оксаны рядом не было. Когда она пропала, Верка даже не заметила, но в голове все еще звучали слова покойницы:«Похорони меня!».
Девушка вышла из сарая. Перед ней зеленел травой пустой огород семьи мельника. Верка присмотрелась к траве получше и увидела среди нее что-то красное. Чем ближе она подходила, тем яснее слышала знакомое жужжание. Туча мух облепила останки трупа в красном платке. Верка вернулась к сараю, нашла лопату и стала снова копать. Когда холмик был увенчан связанным из двух палок крестом, солнце было уже высоко. Пересохшими губами девушка прошептала молитву за упокой души Оксаны и вдруг заметила, что стоит в метре от нескольких грядок взошедшей крепкой порослью картошки. Сил уже не было. Их хватило только на то, чтобы зайти в дом и разбудить братьев. «Там на огороде у могилы картошка» — только и смогла сказать Верка перед тем, как упасть на скамью и уснуть тяжелым сном.
Проснулась она к вечеру. Братья выкопали всю картошку, которую нашли и сложили в доме сохнуть. Горшки тоже принесли в дом и открыли. В них оказалось сало. Пока старшая сестра спала, младшие соорудили из этих находок обед. А Верке снилась Оксана, красивая, улыбающаяся девушка с черной косой из-под красного платка. Довольные сытые дети ушли с мельницы на закате, прихватив с собой драгоценную еду. Младшие просились остаться еще на ночь. Но, когда Верка выяснила, что накануне вечером никто не видел никакой Оксаны и тем более — царского ужина, она решила как можно быстрее покинуть это место. На дороге, ведущей в деревню, дети встретили колхозного конюха, которому неизвестно какой ценой удалось сохранить свою лошадь в это голодное время. За горшок с салом и часть картошки он согласился отвезти их к тетке в Семеновку на следующее утро. Он им и рассказал о судьбе, которая постигла семью мельника.
Отец Оксаны спрятал от колхозной управы несколько мешков муки, часть которой обменял на сало и картошку у односельчан. Кто-то из доброхотов доложил об этом куда положено. Через некоторое время на мельницу приехали солдаты, забрали муку с картошкой, а мельника и его жену расстреляли посреди деревни, чтобы другим неповадно было власть обманывать. Дочку же их — Оксану, по слухам изнасиловали.
В доме Верка нашла и одеяла, и теплую одежду. Разместив младших на ночлег, стала собираться спать сама. Как вдруг услышала шаги. Кто-то уверенно шел к дому. Сердце Верки вновь заколотилось где-то у горла. Она взяла тяжелый ухват и встала у дверей в ожидании. Дверь скрипнула, Верка махнула ухватом в темноту и не удержавшись на ногах, упала на пол, сильно ударившись головой.
Когда она вновь открыла глаза, в доме было светло и пахло жареным салом. Младшие, весело переговариваясь, сидели за столом, на котором горела свечка, а у печи крутилась девушка примерно Веркиного возраста, в красном платочке. На столе кроме свечки стояла большая тарелка с дымящейся картошкой, обсыпанная сверху ароматными шкварками из сала. Оказалось, девушка была дочкой мельника, звали ее Оксана. Где был сам мельник и его семья спрашивать было не интересно, когда в животе урчит, а на столе такие деликатесы.
Наевшихся до отвала младших моментально сморил крепкий сон. Верка стала убирать со стола и решила поговорить с хозяйкой их ночного приюта, которая за все время ужина даже не подошла к столу, а сидела в отдалении у печки. Составив посуду в сторону, она подошла к Оксане и стала ее благодарить. Тут дочка мельника подняла голову, и Верка, вскрикнув от ужаса, увидела перед собой череп с ошметками кожи и пустыми глазницами, обвязанный красным платком. В черной косе, видной из-под платка, копошились черви, а вокруг, откуда ни возьмись зажужжали и стали летать жирные зеленые мухи. Оксана схватила Верку за руку ледяными пальцами и сильно сдавив стала говорить: «Похорони меня. Дашь мне покой — выживешь, не согласишься — будешь со мной ужинать здесь вечно.» В дом вдруг влетел порыв ветра, который затушил свечу. Красноватых отблесков от печи тоже не было видно. В кромешной темноте Верка чувствовала только эти ледяные пальцы, которые, сдавливая руку все сильнее, тащили ее прочь из дома.
Спотыкаясь заплетающимися ногами обо все, Верка выскочила во двор. Оксана тащила ее за мельницу, в сарай. Обливаясь слезами и трясясь от ужаса, девушка оказалась в углу сарая. За спиной стояла мертвая Оксана и шипела: «Копай. Мне мама сказала, что там, только сказала поздно слишком.» Верка послушно стала скрести землю. Скоро ее пальцы наткнулись на что-то твердое. Это был большой горшок, с залитой воском крышкой. Рядом были закопаны еще два таких же горшка. Верка вытащила находки из земли и встала с колен. Сквозь доски пробивались первые померанцевые лучи рассвета. Оксаны рядом не было. Когда она пропала, Верка даже не заметила, но в голове все еще звучали слова покойницы:«Похорони меня!».
Девушка вышла из сарая. Перед ней зеленел травой пустой огород семьи мельника. Верка присмотрелась к траве получше и увидела среди нее что-то красное. Чем ближе она подходила, тем яснее слышала знакомое жужжание. Туча мух облепила останки трупа в красном платке. Верка вернулась к сараю, нашла лопату и стала снова копать. Когда холмик был увенчан связанным из двух палок крестом, солнце было уже высоко. Пересохшими губами девушка прошептала молитву за упокой души Оксаны и вдруг заметила, что стоит в метре от нескольких грядок взошедшей крепкой порослью картошки. Сил уже не было. Их хватило только на то, чтобы зайти в дом и разбудить братьев. «Там на огороде у могилы картошка» — только и смогла сказать Верка перед тем, как упасть на скамью и уснуть тяжелым сном.
Проснулась она к вечеру. Братья выкопали всю картошку, которую нашли и сложили в доме сохнуть. Горшки тоже принесли в дом и открыли. В них оказалось сало. Пока старшая сестра спала, младшие соорудили из этих находок обед. А Верке снилась Оксана, красивая, улыбающаяся девушка с черной косой из-под красного платка. Довольные сытые дети ушли с мельницы на закате, прихватив с собой драгоценную еду. Младшие просились остаться еще на ночь. Но, когда Верка выяснила, что накануне вечером никто не видел никакой Оксаны и тем более — царского ужина, она решила как можно быстрее покинуть это место. На дороге, ведущей в деревню, дети встретили колхозного конюха, которому неизвестно какой ценой удалось сохранить свою лошадь в это голодное время. За горшок с салом и часть картошки он согласился отвезти их к тетке в Семеновку на следующее утро. Он им и рассказал о судьбе, которая постигла семью мельника.
Отец Оксаны спрятал от колхозной управы несколько мешков муки, часть которой обменял на сало и картошку у односельчан. Кто-то из доброхотов доложил об этом куда положено. Через некоторое время на мельницу приехали солдаты, забрали муку с картошкой, а мельника и его жену расстреляли посреди деревни, чтобы другим неповадно было власть обманывать. Дочку же их — Оксану, по слухам изнасиловали.
Страница 2 из 3
