Старик кладбище заброшеное могилы гроб с крысами трупы с золотыми зубами.
Добавить в моё избранное
9 мин, 21 сек 15590
Дождь стучал по белой атласной обивке — гроб был пуст. Заметив быстрое движение в изголовье, Мэнсон посветил туда.
Торцовая стенка гроба была прогрызана, и дыра вела во тьму. Он успел заметить черный ботинок и понял, что крысы опередили его всего лишь на пару минут. Торопливо плюхнувшись на четвереньки, он попытался было схватить башмак, но фонарь упал в гроб и погас. Ботинок вырвали у него из рук — послышался пронзительный, беспокойный писк. Он внова схватил фонарь и, включив его, осветил дыру. Та была широкой настолько, чтобы принять в себя тело. Мэнсон еще раз подивился величине крыс, способных утащить человека, но его подбодрила мысль о лежащем в кармане заряженном револьвере. Пожалуй, коснись дело какого-то заурядного покойника, смотритель скорее позволил бы крысам убраться со своей добычей, нежели рискнул бы влезть в узкую нору, но он припомнил особенно изящный комплект запонок и несомненно настоящую жемчужину в галстучной булавке покойного. Не медля ни секунды, он пристегнул фонарь к поясу и влез в нору.
В ней было тесно, но он все же ухитрился понемногу продвигаться вперед. Впереди, в свете фонаря, он видел волочащиеся по влажному полу туннеля ботинки. Мэнсон полз быстро, как мог, с трудом протискивая тощее тело между узких стенок.
В туннеле сильно отдавало затхлым запахом падали; он решил повернуть назад, если через минуту не нагонит тело. В мозгу вновь, подобно червям, закопошились прежние страхи, но жадность подгоняла вперед. Он полз дальше, несколько раз миновав входы боковых туннелей. Стены норы были влажными и осклизлыми; дважды за ним обрушивались комья грязи. Когда это произошло вторично, он остановился, изогнул шею и посмотрел назад. И, конечно, ничего не увидел, пока не отстегнул с пояса фонарь и посветил назад.
Позади лежали комья земли, и опасность его положения вдруг приобрела реальные очертания. При мысли о возможном обвале пульс его участился, и он решил оставить погоню, хотя уже почти догнал тело, которое волокли невидимые твари. Но он не предусмотрел одной вещи: норы были слишком узкими для того, чтобы развернуться.
Его едва не охватила паника, но, вспомнив последний боковой туннель, он неуклюже попятился и, добравшись до него, засунул в него ноги и продвинулся, пока не появилась возможность развернуться. Затем, не обращая внимания на ушибы и боль в коленях, торопливо устремился назад.
Внезапно ногу пронзила острая боль; он ощутил впившиеся в икру зубы и в отчаянии лягнул. Послышался резкий писк и шорох множества ног. Посветив назад, Мэнсон всхлипнул от страха: дюжина огромных крыс уставилась на него глазами-бусинками. Они были уродливы, размером с кошку, а позади них он заметил темную фигуру, быстро скользнувшую в тень, и содрогнулся от немыслимой величины этой твари.
Испугавшись света, крысы на секунду приостановились, но тут же осторожно двинулись вперед; в бледном электрическом свете зубы их казались тускло-оранжевыми. Мэнсон потянулся за револьвером, ухитрился извлечь его из кармана и прицелиться. Положение было неудобным, и он постарался прижать ноги к влажным стенкам норы, чтобы ненароком не всадить в них пулю.
Грохот выстрела на минуту оглушил его, а клубы дыма вызвали сильный кашель. Когда дым рассеялся, оказалось, что крысы исчезли. Он сунул револьвер на место и быстро пополз по туннелю, но они догнали его и набросились вновь.
Множество тварей одновременно насели на ноги, кусая и визжа. Мэнсон в ужасе закричал и, выхватив револьвер, выстрелил не целясь, — к счастью, не отстрелив себе ступню… На этот раз крысы отступили не столь далеко, но Мэнсон изо всех сил заспешил вперед, держа оружие на готове на случай попытки нападения.
Услышав шорох, он направил назад режущий луч: огромная серая крыса, замерев, следила за ним. Ее длинные, колющие усы подрагивали, а чешучатый голый хвост медленно передвигался из стороны в сторону. Мэнсон вкрикнул, и животное отступило.
Он двинулся было дальше, но приостановился, ощутив под локтем отходящую вбок нору и заметив впереди бесформенный комок глины. На миг ему показалось, что эта земляная масса рухнула с потолка туннеля, но он тут же распознал в ней человеческое тело.
Это была коричневая, высушенная мумия, и — к великому потрясению Мэнсона — она двигалась.
Существо ползло к нему, и в бледном луче света смотритель увидел приблизившееся вплотную, химерически страшное лицо, смахивающее на череп давнишнего трупа, оживленного силами ада. Остекленелые и выпуклые словно луковицы глаза говорили о слепоте мумии. Издав слабый стон, существо устремилось к Мэнсону, вытягивая потрескавшиеся, шелушащиеся губы в кошмарной гримасе голода. Смотритель застыл на месте, охваченный первобытным ужасом и отвращением…
Не успел ужас коснуться его, как Мэнсон в отчаяниии бросился в боковую нору, слыша за спиной неуклюжую возню и стоны ползущего существа. Мэнсон, вопя, протискивался в узкий ход; он полз торопливо, то и дело раня ладони и колени об острые камни.
Торцовая стенка гроба была прогрызана, и дыра вела во тьму. Он успел заметить черный ботинок и понял, что крысы опередили его всего лишь на пару минут. Торопливо плюхнувшись на четвереньки, он попытался было схватить башмак, но фонарь упал в гроб и погас. Ботинок вырвали у него из рук — послышался пронзительный, беспокойный писк. Он внова схватил фонарь и, включив его, осветил дыру. Та была широкой настолько, чтобы принять в себя тело. Мэнсон еще раз подивился величине крыс, способных утащить человека, но его подбодрила мысль о лежащем в кармане заряженном револьвере. Пожалуй, коснись дело какого-то заурядного покойника, смотритель скорее позволил бы крысам убраться со своей добычей, нежели рискнул бы влезть в узкую нору, но он припомнил особенно изящный комплект запонок и несомненно настоящую жемчужину в галстучной булавке покойного. Не медля ни секунды, он пристегнул фонарь к поясу и влез в нору.
В ней было тесно, но он все же ухитрился понемногу продвигаться вперед. Впереди, в свете фонаря, он видел волочащиеся по влажному полу туннеля ботинки. Мэнсон полз быстро, как мог, с трудом протискивая тощее тело между узких стенок.
В туннеле сильно отдавало затхлым запахом падали; он решил повернуть назад, если через минуту не нагонит тело. В мозгу вновь, подобно червям, закопошились прежние страхи, но жадность подгоняла вперед. Он полз дальше, несколько раз миновав входы боковых туннелей. Стены норы были влажными и осклизлыми; дважды за ним обрушивались комья грязи. Когда это произошло вторично, он остановился, изогнул шею и посмотрел назад. И, конечно, ничего не увидел, пока не отстегнул с пояса фонарь и посветил назад.
Позади лежали комья земли, и опасность его положения вдруг приобрела реальные очертания. При мысли о возможном обвале пульс его участился, и он решил оставить погоню, хотя уже почти догнал тело, которое волокли невидимые твари. Но он не предусмотрел одной вещи: норы были слишком узкими для того, чтобы развернуться.
Его едва не охватила паника, но, вспомнив последний боковой туннель, он неуклюже попятился и, добравшись до него, засунул в него ноги и продвинулся, пока не появилась возможность развернуться. Затем, не обращая внимания на ушибы и боль в коленях, торопливо устремился назад.
Внезапно ногу пронзила острая боль; он ощутил впившиеся в икру зубы и в отчаянии лягнул. Послышался резкий писк и шорох множества ног. Посветив назад, Мэнсон всхлипнул от страха: дюжина огромных крыс уставилась на него глазами-бусинками. Они были уродливы, размером с кошку, а позади них он заметил темную фигуру, быстро скользнувшую в тень, и содрогнулся от немыслимой величины этой твари.
Испугавшись света, крысы на секунду приостановились, но тут же осторожно двинулись вперед; в бледном электрическом свете зубы их казались тускло-оранжевыми. Мэнсон потянулся за револьвером, ухитрился извлечь его из кармана и прицелиться. Положение было неудобным, и он постарался прижать ноги к влажным стенкам норы, чтобы ненароком не всадить в них пулю.
Грохот выстрела на минуту оглушил его, а клубы дыма вызвали сильный кашель. Когда дым рассеялся, оказалось, что крысы исчезли. Он сунул револьвер на место и быстро пополз по туннелю, но они догнали его и набросились вновь.
Множество тварей одновременно насели на ноги, кусая и визжа. Мэнсон в ужасе закричал и, выхватив револьвер, выстрелил не целясь, — к счастью, не отстрелив себе ступню… На этот раз крысы отступили не столь далеко, но Мэнсон изо всех сил заспешил вперед, держа оружие на готове на случай попытки нападения.
Услышав шорох, он направил назад режущий луч: огромная серая крыса, замерев, следила за ним. Ее длинные, колющие усы подрагивали, а чешучатый голый хвост медленно передвигался из стороны в сторону. Мэнсон вкрикнул, и животное отступило.
Он двинулся было дальше, но приостановился, ощутив под локтем отходящую вбок нору и заметив впереди бесформенный комок глины. На миг ему показалось, что эта земляная масса рухнула с потолка туннеля, но он тут же распознал в ней человеческое тело.
Это была коричневая, высушенная мумия, и — к великому потрясению Мэнсона — она двигалась.
Существо ползло к нему, и в бледном луче света смотритель увидел приблизившееся вплотную, химерически страшное лицо, смахивающее на череп давнишнего трупа, оживленного силами ада. Остекленелые и выпуклые словно луковицы глаза говорили о слепоте мумии. Издав слабый стон, существо устремилось к Мэнсону, вытягивая потрескавшиеся, шелушащиеся губы в кошмарной гримасе голода. Смотритель застыл на месте, охваченный первобытным ужасом и отвращением…
Не успел ужас коснуться его, как Мэнсон в отчаяниии бросился в боковую нору, слыша за спиной неуклюжую возню и стоны ползущего существа. Мэнсон, вопя, протискивался в узкий ход; он полз торопливо, то и дело раня ладони и колени об острые камни.
Страница 2 из 3
