В нашем городе всегда найдется место легендам, да только одна нас ьнапугала до самых корней волос. Я и моя подруга Лера всегдаискали приключений на светлые головы, когда нам было по 12 лет. Дети мы шустрые и легкие на подъем были, конечно, первая мечта лета наших родителей — спровадить любимое чадо в детский лагерь.
Добавить в моё избранное
6 мин, 56 сек 9201
— Значит кто-то снаружи! За окном! — отвечала она.
— Нет никого за окном! Я смотрела! Звук в стене! — тут подруга побледнела как приведение.
— Я не пойду туда обратно! Мне страшно! Наш диалог прервала дежурная медсестра. Под наши протесты, она вытолкала нас из туалета и втолкнула с нашу палату, при этом, закрыв ее на ключ снаружи. Мы забрались на одну кровать и крепче прижались к друг другу.
— Это ты виновата! Рассказала какую то глупость на ночь, а теперь перетрусили тут.
— Я начала выталкивать ее с кровати.
— Да тихо ты! Слушай! — резко остановила меня Лерка. «Пошшш— мошшшш — гишшш— тешшшш» — в шипящих звуках мы распознали призыв о помощи. Но смотреть на друг друга не стали, так как побелели обе. Стало страшнее. Еще страшнее чем до этого. Стук теперь стал сильнее и отчетливее. Через несколько минут голос о помощи прибавилось. Они стали как будто окружать нас. Я и Лерка закричали на взрыв! Слезы текли ручьем! Ноги и руки онемели от ужаса. Потом резко все прекратилось. Послышался щелчок дверного замка и скрип двери. Нас бросило в дрожь сновой волной. За дверью никого не было! Но мы смекнули быстро что к чему, и на счет«раз» пулей вылетели из палаты. В коридореникого не было. Только настольная лампа дежурной освещала коридор. Мы рванули на первый этаж к сторожу, но и его на месте не было. Пролетев насколько коридоров, очутились в белом холе предоперационной. А теперь представьте двух дурочек, которые напуганы на белого калена, и держась друг за груда дрожали как осиновые листы. У меня не попадал зуб на зуб. Стало очень холодно. Но мы четко приняли позицию, и так скажу не лучшую. Тут открылась дверь, и мы заорали. Человек, зашедший сюда, от удивления орал вместе с нами.
— Что вы тут делаете, черт побери!
— Он заговорил первым. Это оказался парень лет двадцати, с перебинтованной головой и в бежевой ночнухе, правда бледный очень.
— Эээ… — ничего не сказав членораздельного, мы отлипли друг от друга и повернулись заплаканным лицом к парню. Вот стыдно то как нам было.
— Меня Максим зовут. А вас?
— Лерка… — парень пожал ей руку.
— Эмилия … — и мне тоже.
— Что ж, давайте я вас провожу. Видать чего-то не на шутку испугались.
— Мы только кивали и шли около него. Странно, но с ним было легко, на полпути мы ужевовсю разговорились и забыли про свои страхи.
— Я из 29 палаты, на втором этаже. Вот ударили меня сильно в голову, теперь не всегдавыспаться могу, то боль мучает, то просто не спиться. Мы присмотрелись на Максима, голова у меня была почти так же перебинтована, только у него еще капли крови проступали, а у меня в придачу большой фингал под глазом. Максим долго смеялся надтем, как мы сюда попали, да и мы не обижались и осознавали весь абсурд ситуации. Проводив на нас, он еще немного посидел с нами, рассказывая о своих школьных годах, проделках, о том как и его в лагерях наказывали за шуточки. Потом он посмотрел на часы.
— Ладно, девчушки, пойду я. Скоро обход врача. На месте нужно быть. Заходите ко мне в гости, не забывайте.
— Он закрыл за собойдверь. Через час стало светать, а мы ни в одном глазу спать не хотели. Конечно, наутро нас выругала медсестра за сломанный двернойзамок, но нам было все равно. Как только прошел утренний обход, мы рванули на второй этаж искать 29 палату и… не нашли ее. На ее месте был кабинет ЭКГ. Что делать? Тут мы побледнели, у меня до сих пор несколько прядей седых волос осталось. Парень, значит, иникогда не был тут. Мы побежали к сторожу. После нашего рассказа, он почесал затылок и рассказал продолжение. На месте нашейпалаты было больше всего найдено остатков тел, а вот несущие стены так и не меняли, значит, там все еще могли храниться останки. А на месте 29 палаты был зал приема тяжелобольных пациентов. Мы не смогли найти упоминания о Максиме, сколько не искали, но мы его помним. Ничто не забыто, никто не забыт.
— Нет никого за окном! Я смотрела! Звук в стене! — тут подруга побледнела как приведение.
— Я не пойду туда обратно! Мне страшно! Наш диалог прервала дежурная медсестра. Под наши протесты, она вытолкала нас из туалета и втолкнула с нашу палату, при этом, закрыв ее на ключ снаружи. Мы забрались на одну кровать и крепче прижались к друг другу.
— Это ты виновата! Рассказала какую то глупость на ночь, а теперь перетрусили тут.
— Я начала выталкивать ее с кровати.
— Да тихо ты! Слушай! — резко остановила меня Лерка. «Пошшш— мошшшш — гишшш— тешшшш» — в шипящих звуках мы распознали призыв о помощи. Но смотреть на друг друга не стали, так как побелели обе. Стало страшнее. Еще страшнее чем до этого. Стук теперь стал сильнее и отчетливее. Через несколько минут голос о помощи прибавилось. Они стали как будто окружать нас. Я и Лерка закричали на взрыв! Слезы текли ручьем! Ноги и руки онемели от ужаса. Потом резко все прекратилось. Послышался щелчок дверного замка и скрип двери. Нас бросило в дрожь сновой волной. За дверью никого не было! Но мы смекнули быстро что к чему, и на счет«раз» пулей вылетели из палаты. В коридореникого не было. Только настольная лампа дежурной освещала коридор. Мы рванули на первый этаж к сторожу, но и его на месте не было. Пролетев насколько коридоров, очутились в белом холе предоперационной. А теперь представьте двух дурочек, которые напуганы на белого калена, и держась друг за груда дрожали как осиновые листы. У меня не попадал зуб на зуб. Стало очень холодно. Но мы четко приняли позицию, и так скажу не лучшую. Тут открылась дверь, и мы заорали. Человек, зашедший сюда, от удивления орал вместе с нами.
— Что вы тут делаете, черт побери!
— Он заговорил первым. Это оказался парень лет двадцати, с перебинтованной головой и в бежевой ночнухе, правда бледный очень.
— Эээ… — ничего не сказав членораздельного, мы отлипли друг от друга и повернулись заплаканным лицом к парню. Вот стыдно то как нам было.
— Меня Максим зовут. А вас?
— Лерка… — парень пожал ей руку.
— Эмилия … — и мне тоже.
— Что ж, давайте я вас провожу. Видать чего-то не на шутку испугались.
— Мы только кивали и шли около него. Странно, но с ним было легко, на полпути мы ужевовсю разговорились и забыли про свои страхи.
— Я из 29 палаты, на втором этаже. Вот ударили меня сильно в голову, теперь не всегдавыспаться могу, то боль мучает, то просто не спиться. Мы присмотрелись на Максима, голова у меня была почти так же перебинтована, только у него еще капли крови проступали, а у меня в придачу большой фингал под глазом. Максим долго смеялся надтем, как мы сюда попали, да и мы не обижались и осознавали весь абсурд ситуации. Проводив на нас, он еще немного посидел с нами, рассказывая о своих школьных годах, проделках, о том как и его в лагерях наказывали за шуточки. Потом он посмотрел на часы.
— Ладно, девчушки, пойду я. Скоро обход врача. На месте нужно быть. Заходите ко мне в гости, не забывайте.
— Он закрыл за собойдверь. Через час стало светать, а мы ни в одном глазу спать не хотели. Конечно, наутро нас выругала медсестра за сломанный двернойзамок, но нам было все равно. Как только прошел утренний обход, мы рванули на второй этаж искать 29 палату и… не нашли ее. На ее месте был кабинет ЭКГ. Что делать? Тут мы побледнели, у меня до сих пор несколько прядей седых волос осталось. Парень, значит, иникогда не был тут. Мы побежали к сторожу. После нашего рассказа, он почесал затылок и рассказал продолжение. На месте нашейпалаты было больше всего найдено остатков тел, а вот несущие стены так и не меняли, значит, там все еще могли храниться останки. А на месте 29 палаты был зал приема тяжелобольных пациентов. Мы не смогли найти упоминания о Максиме, сколько не искали, но мы его помним. Ничто не забыто, никто не забыт.
Страница 2 из 2
