— Было жутчее, чем ты слышала, — говорит тебе Дори Энн Слэйт, подливая кукурузного ликера в чашку. Ты просто забежала в ее крытую толем лачугу выразить соболезнования и… на тебе.
Добавить в моё избранное
29 мин, 47 сек 8390
— Думаю, теперь он мертв. Как думаешь? — Но потом он тщательнее всматривается в поблекивающую массу у себя в руках. — Интересно, что-нибудь до сих пор происходит в этом злом мозгу? Черт, надеюсь, что да. — Он смеется достаточно громко, чтоб деревянные стены затряслись. — Ну, девчат, пора. Думаю, сначала ты, Дори. Мы все тут соседи, чего стесняться…
Мисс Дори явно не терпится. Ты чувствуешь, что ткань меж ее ног вымокла, а потом она сбрасывает одежду на пол, ее груди просто огромны, соски — как горячие леденцы. Уинчел одобрительно поднимает бровь, прочищает глотку, а потом передает мисс Дори мозг.
— Марм Льюис только сказала, что тебе надо… ну… тереть им взад и вперед по своим женским штучкам.
Ты стоишь в невиданной глубине шоке, а мисс Дори ложится на деревянный пол. Она так обезумела от желания, что язык свисает у нее изо рта и она, скуля как собака, раздвигает голые ноги и начинает натирать скользким мозгом свою киску.
— Вот это дело! — ликует Уинчел. — Вот что называется «головач для девчат» Марла! Как и говорила Марм Льюис!
Ты смотришь на него, но и за миллион лет не смогла бы ответить.
Натирание мозгом разгоряченной вульвы мисс Дори уже погрузило ее в неистовство; ее ягодицы колотятся об пол, а ноги вертятся в воздухе, выказывая экстаз, какого еще никто не чувствовал.
Видя ее такой, ты заводишься, заводишься до головокружения, и ты знаешь, что это из-за мозга — отвратительного, неописуемого, набитого грязью мозга, который занимал череп твоего брата. Глаза мисс Дори скошены, она пускает слюну, трясется, визжит от невыносимого блаженства.
— Ты еще молода, Марла, и, наверное, мало что знаешь о головачах, но видишь ли, для примера, когда парень трахает мозг — неважно, мужской или девичий — и чувствует, как сопли из его хера начинают выливаться? — Уинчел трясет головой и присвистывает. — М-м! Это лучший кончун в его жизни, круче любого обнаковенного перепихона. Честно, милая, по себе знаю. И никто не знает, почему от головача кончун круче, но перед-по-лагают, что в мозгу полно разных соков, заставляющих клетки мозга работать вместе. В общем, мы удивлялись, почему кончун в мозг приятнее, чем кончун в письку — прости грубое выражение, милая, — но однажды, когда мы устроили головач какому-то ушлепку, которого поймали, пока он срал в колодец Морриса Крола — и мы все клево кончили, да, но один из нас — док Тидуэлл, если подумать — док у нас ученый, и он сказал, у этих соков в мозгу даже название есть — неврал-трансмиттеры или как это еще мудреней… В общем, док сказал, что из-за этих соков кончун так шикарен, да? Типа, когда засаживаешь член по самые яйца кому-то в голову, то член намокает в этих соках, пока ходит туда-сюда, и потому ты получаешь лучший кончун в жизни. — Уинчел пожимает плечами. — Разумно, что эти соки в мозгу действуют и на девчат тоже, когда их письки намокают от них, прости за грубое выражение.
Ты едва слышишь хоть слово, им сказанное, твое внимание подчинено тем непонятным бурлением, что поднимается от промежности к голове, и ты смотришь, смотришь, смотришь, как мисс Дори бьется голая на полу и натирает этим теплым влажным мозгом у себя между ног, словно отчаянно пытаясь засунуть его внутрь. Потом, с нечеловеческой ловкостью, ее тело выгибается на полу дугой, бедра подаются вверх, и она кричит, долго и громко, а потом падает, пуская слюну.
— Блин, Дори! — усмехается Уинчел. — Когда девица ревет громче поломанной бензопилы, полагаю, это значит, что кончун у нее роскошный!
Мисс Дори уставилась вперед, задыхаясь, как ужаревшее животное.
— Мне еще не было так хорошо, никогда, — шепчет она, — и теперь ты тоже это почувствуешь, Марла.
Она отчаянно тянется вверх, тащит тебя на пол, стаскивает твои шорты. Раздвинув тебе ноги, она несколько раз лижет твою киску, а потом кладет туда мозг Флойда и начинает натирать. Невероятное ощущение приковывает тебя к месту, нежа каждый нерв и затопляя тебя удовольствием, которое ты и представить не могла, и удовольствие это все нарастает и нарастает, как пар в скороварке, пока мозг скользит вверх и вниз, вверх и вниз, а потом ты кричишь, и мисс Дори усмехается, и Уинчел гикает, когда твои пятки и кулаки молотят по полу, а твой оргазм разражается, как оползень, и впервые за ты уже не помнишь сколько времени боль уходит, и ты знаешь, что она не вернется больше, а потом мисс Дори целует тебя, гладит и шепчет:
— Марла, милая? В мире столько злых мужчин, что нам надо устраивать себе больше головачей…
— Да, — шепчешь ты в ответ. — Намного больше.
Мисс Дори явно не терпится. Ты чувствуешь, что ткань меж ее ног вымокла, а потом она сбрасывает одежду на пол, ее груди просто огромны, соски — как горячие леденцы. Уинчел одобрительно поднимает бровь, прочищает глотку, а потом передает мисс Дори мозг.
— Марм Льюис только сказала, что тебе надо… ну… тереть им взад и вперед по своим женским штучкам.
Ты стоишь в невиданной глубине шоке, а мисс Дори ложится на деревянный пол. Она так обезумела от желания, что язык свисает у нее изо рта и она, скуля как собака, раздвигает голые ноги и начинает натирать скользким мозгом свою киску.
— Вот это дело! — ликует Уинчел. — Вот что называется «головач для девчат» Марла! Как и говорила Марм Льюис!
Ты смотришь на него, но и за миллион лет не смогла бы ответить.
Натирание мозгом разгоряченной вульвы мисс Дори уже погрузило ее в неистовство; ее ягодицы колотятся об пол, а ноги вертятся в воздухе, выказывая экстаз, какого еще никто не чувствовал.
Видя ее такой, ты заводишься, заводишься до головокружения, и ты знаешь, что это из-за мозга — отвратительного, неописуемого, набитого грязью мозга, который занимал череп твоего брата. Глаза мисс Дори скошены, она пускает слюну, трясется, визжит от невыносимого блаженства.
— Ты еще молода, Марла, и, наверное, мало что знаешь о головачах, но видишь ли, для примера, когда парень трахает мозг — неважно, мужской или девичий — и чувствует, как сопли из его хера начинают выливаться? — Уинчел трясет головой и присвистывает. — М-м! Это лучший кончун в его жизни, круче любого обнаковенного перепихона. Честно, милая, по себе знаю. И никто не знает, почему от головача кончун круче, но перед-по-лагают, что в мозгу полно разных соков, заставляющих клетки мозга работать вместе. В общем, мы удивлялись, почему кончун в мозг приятнее, чем кончун в письку — прости грубое выражение, милая, — но однажды, когда мы устроили головач какому-то ушлепку, которого поймали, пока он срал в колодец Морриса Крола — и мы все клево кончили, да, но один из нас — док Тидуэлл, если подумать — док у нас ученый, и он сказал, у этих соков в мозгу даже название есть — неврал-трансмиттеры или как это еще мудреней… В общем, док сказал, что из-за этих соков кончун так шикарен, да? Типа, когда засаживаешь член по самые яйца кому-то в голову, то член намокает в этих соках, пока ходит туда-сюда, и потому ты получаешь лучший кончун в жизни. — Уинчел пожимает плечами. — Разумно, что эти соки в мозгу действуют и на девчат тоже, когда их письки намокают от них, прости за грубое выражение.
Ты едва слышишь хоть слово, им сказанное, твое внимание подчинено тем непонятным бурлением, что поднимается от промежности к голове, и ты смотришь, смотришь, смотришь, как мисс Дори бьется голая на полу и натирает этим теплым влажным мозгом у себя между ног, словно отчаянно пытаясь засунуть его внутрь. Потом, с нечеловеческой ловкостью, ее тело выгибается на полу дугой, бедра подаются вверх, и она кричит, долго и громко, а потом падает, пуская слюну.
— Блин, Дори! — усмехается Уинчел. — Когда девица ревет громче поломанной бензопилы, полагаю, это значит, что кончун у нее роскошный!
Мисс Дори уставилась вперед, задыхаясь, как ужаревшее животное.
— Мне еще не было так хорошо, никогда, — шепчет она, — и теперь ты тоже это почувствуешь, Марла.
Она отчаянно тянется вверх, тащит тебя на пол, стаскивает твои шорты. Раздвинув тебе ноги, она несколько раз лижет твою киску, а потом кладет туда мозг Флойда и начинает натирать. Невероятное ощущение приковывает тебя к месту, нежа каждый нерв и затопляя тебя удовольствием, которое ты и представить не могла, и удовольствие это все нарастает и нарастает, как пар в скороварке, пока мозг скользит вверх и вниз, вверх и вниз, а потом ты кричишь, и мисс Дори усмехается, и Уинчел гикает, когда твои пятки и кулаки молотят по полу, а твой оргазм разражается, как оползень, и впервые за ты уже не помнишь сколько времени боль уходит, и ты знаешь, что она не вернется больше, а потом мисс Дори целует тебя, гладит и шепчет:
— Марла, милая? В мире столько злых мужчин, что нам надо устраивать себе больше головачей…
— Да, — шепчешь ты в ответ. — Намного больше.
Страница 8 из 8
