Хозяйка открыла глаза. С век медленно сполз гнилой черный ил. Пустые раковые панцири легонько царапнули кожу, неслышно опадая на заросшее бурой слизью дно, укладываясь в тихие курганы вперемешку с белыми рыбьими костями. Мерзкие маски дохлой подводной живности молчаливо взирали на хозяйку… Хозяйка открыла глаза. С век медленно сполз гнилой черный ил.
Добавить в моё избранное
15 мин, 38 сек 4214
Она тянулась губами к обнаженной горячей коже… Нюра стояла на самом краю мостков и с улыбкой наблюдала за Никитой. Вода с растворенным в ней полуденным светом ласково обтекала его красивое мускулистое тело. Он улыбался ей, а она улыбалась ему в ответ, и желтые блики плясали между ними… Вдруг Нюра почувствовала, как посреди этого теплого весеннего дня спину продрал мороз, кожа мгновенно покрылась мурашками, а улыбка застыла и превратилась в некрасивую гримасу недоумения и нарастающего ужаса — она увидела что-то в воде… Кого-то.
Рядом с Никитой, с его мокрой щекой из темной глубины смотрело лицо. Ужасная, зверская маска: округлые немигающие рыбьи глаза, два ряда симметричных тонких щелочек вместо носа и огромная толстогубая пасть, полная торчащих в разные стороны белых треугольных, дьявольски острых зубов. С почти голого черепа на десяток метров вокруг растекались похожие на склизкие подводные травы зеленовато-белые волосы. Тело — гнилое бревно, покрытое то ли крупной чешуей, то ли ржавыми металлическими бляшками, спускавшимися причудливым узором от горла до прозрачного раздутого живота, где шевелились кольца червей-паразитов. На месте конечностей раздувались широкие темные многослойные воланы, ритмично вздымалась и опадала бурая бархатная медузья бахрома.
Чудовище парило под водой в нескольких сантиметрах от живой, горячей человеческой плоти, тянулось к ней, разевая голодную пасть.
Нюра вскрикнула и инстинктивно взмахнула рукой, протянула ее в предупреждающем жесте — ее любимому грозила опасность, и все ее существо рванулось к нему на помощь. В ту же секунду она потеряла равновесие и сорвалась с мостков в воду, навстречу недоуменному взгляду Никиты и хищному оскалу подводного монстра.
Хозяйка открыла глаза. Высоко над ней, путаясь в плотных щупальцах водорослей, покачивалось зеленое солнце. Взвесь из колышущихся, пульсирующих изумрудных точек наполняла бесцветный свет, разлитый вокруг.
Хозяйка повернулась на бок и уставилась на то, что бесформенной осклизлой кучей темнело рядом. Два тела. Двое мертвецов, соединенных тесным объятием. Один — большой разложившийся студенистый мешок с перемолотыми в крупу костями внутри. Другой — похожий на рыбий скелет с огромной иглозубой пастью и массивным, тускло блестевшим ожерельем, провалившимся сквозь ребра и рассыпавшимся по мягкому илистому озерному дну.
Хозяйка лениво шевельнулась и направилась прочь, туда, где за зубчатой кромкой камыша и коричневыми рыльцами рогоза спускался к озеру пологий берег. Она не чувствовала ничего — ни боли, ни страха, ни холода, ни ненависти, ни любви. Только голод. Сильный голод.
Рядом с Никитой, с его мокрой щекой из темной глубины смотрело лицо. Ужасная, зверская маска: округлые немигающие рыбьи глаза, два ряда симметричных тонких щелочек вместо носа и огромная толстогубая пасть, полная торчащих в разные стороны белых треугольных, дьявольски острых зубов. С почти голого черепа на десяток метров вокруг растекались похожие на склизкие подводные травы зеленовато-белые волосы. Тело — гнилое бревно, покрытое то ли крупной чешуей, то ли ржавыми металлическими бляшками, спускавшимися причудливым узором от горла до прозрачного раздутого живота, где шевелились кольца червей-паразитов. На месте конечностей раздувались широкие темные многослойные воланы, ритмично вздымалась и опадала бурая бархатная медузья бахрома.
Чудовище парило под водой в нескольких сантиметрах от живой, горячей человеческой плоти, тянулось к ней, разевая голодную пасть.
Нюра вскрикнула и инстинктивно взмахнула рукой, протянула ее в предупреждающем жесте — ее любимому грозила опасность, и все ее существо рванулось к нему на помощь. В ту же секунду она потеряла равновесие и сорвалась с мостков в воду, навстречу недоуменному взгляду Никиты и хищному оскалу подводного монстра.
Хозяйка открыла глаза. Высоко над ней, путаясь в плотных щупальцах водорослей, покачивалось зеленое солнце. Взвесь из колышущихся, пульсирующих изумрудных точек наполняла бесцветный свет, разлитый вокруг.
Хозяйка повернулась на бок и уставилась на то, что бесформенной осклизлой кучей темнело рядом. Два тела. Двое мертвецов, соединенных тесным объятием. Один — большой разложившийся студенистый мешок с перемолотыми в крупу костями внутри. Другой — похожий на рыбий скелет с огромной иглозубой пастью и массивным, тускло блестевшим ожерельем, провалившимся сквозь ребра и рассыпавшимся по мягкому илистому озерному дну.
Хозяйка лениво шевельнулась и направилась прочь, туда, где за зубчатой кромкой камыша и коричневыми рыльцами рогоза спускался к озеру пологий берег. Она не чувствовала ничего — ни боли, ни страха, ни холода, ни ненависти, ни любви. Только голод. Сильный голод.
Страница 5 из 5
