Уже два месяца меня одолевали мысли о смерти. Что ж, такое рано или поздно случается с людьми в нашем умирающем мире. Щелчок в голове — и жизнь вдруг становится бессмысленной и невыносимой, и вот я вовсю размышляю, как из нее сбежать. И к ужасу своему понимаю, что акт смерти является единственным осознанным действом, которое может совершить человек.
Добавить в моё избранное
14 мин, 47 сек 18899
Нет, я не вступил в секту экологических самоубийц, что пытаются спасти нашу обреченную планету, стерев себя с ее измученного лица. В этом случае мне помогли бы собратья, и я выбирал бы не способ ухода, а способ переработки своего умерщвленного тела.
В обществе подобное не осуждалось, по новому закону человек имел право не только на жизнь, но и на смерть — когда угодно и тем способом, какой пожелает. С последним я совсем не мог определиться. Просить совет у немногочисленных друзей не хотелось — однозначно, они станут меня отговаривать, да и вряд ли поймут, в чем дело. Я ведь тоже больше не понимал, как можно сохранять оптимизм и жизнелюбие в нашей ситуации. В итоге я нашел танатоконсультанта и отправился на прием.
Я долго лежал на диванчике в продолговатой полутемной комнате, пропахшей горькими травами и переохлажденной кондиционером, и рассказывал о своей проблеме, а консультант, бесцветная тощая дама в очках и с хвостиком, беспристрастно вникала в мою экзистенциальную драму.
«Чем не Смерть?» — думал я, разглядывая отстраненный костлявый облик.
И попутно вспоминал много других ее ликов, разбросанных среди людей. Последним, из увиденных мной по дороге сюда, был экосектант, скучающий на обочине возле заправки. Знойный ветер щедро осыпал его пылью, и она искрилась в лучах заходящего солнца. Его лицо было загорелым, даже красным, с синевой теней. Что он там ловил — души или попутку.
Офис этой Смерти был довольно скромный, но на стене висела большая картина, и взгляд поневоле устремлялся к холсту. Это была абстракция, написанная в серых тонах с небольшими вкраплениями других цветов, но тоже приглушенных, неярких. Что странно, при долгом разглядывании бесформенные пятна превращались в смутные образы, поначалу неясные, но потом вполне узнаваемые, и со временем мне стало казаться, будто я рассматриваю собственную жизнь, прожитую глупо и кляксами. А может, это было просто живописное подобие теста Роршаха?
О причине, побудившей меня обратиться за консультацией, я обмолвился невнятно и вскользь, ведь по большому счету она не имела значения. Главное, я принял решение, а что подвело меня к этому — не так уж и важно.
Знаете, я был благодарен, что меня просто слушают, не пытаясь править мозг, к тому же анонимно.
Я ждал всего лишь непредвзятого мнения, или, если хотите, экспертного заключения, но сухощавая госпожа Смерть, после часа моих рассуждений и доводов, сказала следующее:
— Считаю, вам нужно к узкому специалисту.
— Простите? — удивился я. — Разве танатоконсультанты не узкие специалисты?
Бесцветная дама кивнула.
— Это так. Но, видите ли, ваша проблема серьезнее, чем вам кажется. Вы сами подсознательно это понимаете, иначе не подошли бы к вопросу так основательно. Думаю, вы согласитесь, что торопиться с этим делом не стоит, и проконсультируетесь у моего уважаемого коллеги. Я дам направление.
— Хорошо, — взвесив все «за» и«против» согласился я. Хотя, если честно, не совсем понимал, что такого серьезного в моем случае. Возможно, она просто желает перестраховаться? Все-таки вопрос жизни и смерти. Вернее, вопрос смерти.
Спустя минуту-другую танатоконсультант выдала мне электронную карточку и назвала адрес. Ехать следовало незамедлительно.
Разумеется, я поехал.
Узкий специалист принимал почти на окраине; его офис располагался в старом здании, где когда-то был исследовательский институт, а теперь оно пришло в некоторое запустение. У него даже не было вывески, но я, поглощенный своими мыслями, совсем не обратил внимания на такие детали.
Когда я вошел, уважаемый танатоконсультант чаевничал со своим ассистентом. Они были в халатах, черных, как полагается, но порядком вылинявших, зато с бейджиками, что существенно упрощало идентификацию. Специалист был высокий, мощного телосложения и лысый как колено. Его серые глаза смотрели на меня испытующе и с интересом, а крылья горбатого носа слегка подрагивали, будто он еле заметно принюхивался. Он походил на мясника, какого я видел однажды в детстве, когда бабушка взяла меня с собой на базар. Звали его доктор Ян Рудольфович Гадес.
«Вот это фамилия!» — про себя изумился я.
Его ассистент, просто Виктор (я тут же мысленно прозвал его Франкенштейном), щуплый мужчина чуть младше меня, на фоне спеца выглядел неуверенным и болезненным. Я поздоровался и протянул им карточку.
— Отлично! — воодушевленно воскликнул специалист, просканировав мое направление. — Я всегда рад добровольцам!
Его заявление сбило меня с толку.
— Простите… — промямлил я. — Что вы имеете в виду? Я на обычную консультацию.
— Да, конечно! Только я консультирую, скажем так, экспериментально. Прошу за мной!
Другой на моем месте сразу же пошел бы на попятную и живо смылся. Но я подумал, что, может быть, он экспериментально меня прикончит и мой вопрос решится даже быстрее, чем я рассчитывал, потому покорно последовал за «мясником».
В обществе подобное не осуждалось, по новому закону человек имел право не только на жизнь, но и на смерть — когда угодно и тем способом, какой пожелает. С последним я совсем не мог определиться. Просить совет у немногочисленных друзей не хотелось — однозначно, они станут меня отговаривать, да и вряд ли поймут, в чем дело. Я ведь тоже больше не понимал, как можно сохранять оптимизм и жизнелюбие в нашей ситуации. В итоге я нашел танатоконсультанта и отправился на прием.
Я долго лежал на диванчике в продолговатой полутемной комнате, пропахшей горькими травами и переохлажденной кондиционером, и рассказывал о своей проблеме, а консультант, бесцветная тощая дама в очках и с хвостиком, беспристрастно вникала в мою экзистенциальную драму.
«Чем не Смерть?» — думал я, разглядывая отстраненный костлявый облик.
И попутно вспоминал много других ее ликов, разбросанных среди людей. Последним, из увиденных мной по дороге сюда, был экосектант, скучающий на обочине возле заправки. Знойный ветер щедро осыпал его пылью, и она искрилась в лучах заходящего солнца. Его лицо было загорелым, даже красным, с синевой теней. Что он там ловил — души или попутку.
Офис этой Смерти был довольно скромный, но на стене висела большая картина, и взгляд поневоле устремлялся к холсту. Это была абстракция, написанная в серых тонах с небольшими вкраплениями других цветов, но тоже приглушенных, неярких. Что странно, при долгом разглядывании бесформенные пятна превращались в смутные образы, поначалу неясные, но потом вполне узнаваемые, и со временем мне стало казаться, будто я рассматриваю собственную жизнь, прожитую глупо и кляксами. А может, это было просто живописное подобие теста Роршаха?
О причине, побудившей меня обратиться за консультацией, я обмолвился невнятно и вскользь, ведь по большому счету она не имела значения. Главное, я принял решение, а что подвело меня к этому — не так уж и важно.
Знаете, я был благодарен, что меня просто слушают, не пытаясь править мозг, к тому же анонимно.
Я ждал всего лишь непредвзятого мнения, или, если хотите, экспертного заключения, но сухощавая госпожа Смерть, после часа моих рассуждений и доводов, сказала следующее:
— Считаю, вам нужно к узкому специалисту.
— Простите? — удивился я. — Разве танатоконсультанты не узкие специалисты?
Бесцветная дама кивнула.
— Это так. Но, видите ли, ваша проблема серьезнее, чем вам кажется. Вы сами подсознательно это понимаете, иначе не подошли бы к вопросу так основательно. Думаю, вы согласитесь, что торопиться с этим делом не стоит, и проконсультируетесь у моего уважаемого коллеги. Я дам направление.
— Хорошо, — взвесив все «за» и«против» согласился я. Хотя, если честно, не совсем понимал, что такого серьезного в моем случае. Возможно, она просто желает перестраховаться? Все-таки вопрос жизни и смерти. Вернее, вопрос смерти.
Спустя минуту-другую танатоконсультант выдала мне электронную карточку и назвала адрес. Ехать следовало незамедлительно.
Разумеется, я поехал.
Узкий специалист принимал почти на окраине; его офис располагался в старом здании, где когда-то был исследовательский институт, а теперь оно пришло в некоторое запустение. У него даже не было вывески, но я, поглощенный своими мыслями, совсем не обратил внимания на такие детали.
Когда я вошел, уважаемый танатоконсультант чаевничал со своим ассистентом. Они были в халатах, черных, как полагается, но порядком вылинявших, зато с бейджиками, что существенно упрощало идентификацию. Специалист был высокий, мощного телосложения и лысый как колено. Его серые глаза смотрели на меня испытующе и с интересом, а крылья горбатого носа слегка подрагивали, будто он еле заметно принюхивался. Он походил на мясника, какого я видел однажды в детстве, когда бабушка взяла меня с собой на базар. Звали его доктор Ян Рудольфович Гадес.
«Вот это фамилия!» — про себя изумился я.
Его ассистент, просто Виктор (я тут же мысленно прозвал его Франкенштейном), щуплый мужчина чуть младше меня, на фоне спеца выглядел неуверенным и болезненным. Я поздоровался и протянул им карточку.
— Отлично! — воодушевленно воскликнул специалист, просканировав мое направление. — Я всегда рад добровольцам!
Его заявление сбило меня с толку.
— Простите… — промямлил я. — Что вы имеете в виду? Я на обычную консультацию.
— Да, конечно! Только я консультирую, скажем так, экспериментально. Прошу за мной!
Другой на моем месте сразу же пошел бы на попятную и живо смылся. Но я подумал, что, может быть, он экспериментально меня прикончит и мой вопрос решится даже быстрее, чем я рассчитывал, потому покорно последовал за «мясником».
Страница 1 из 5
