Самообман

Все хорошо, все встало на свои места. Я отвезу тебя домой, только не переживай.

— Дальше попробую сама.

— Хорошо-хорошо, только держись за локоть.

— Угу.

Мы проходим в дверь в конце коридора.

— Что это? Ординаторская? — Инна осматривает странное помещение. Кругом кромешный мрак, а посреди комнаты стоит подсвеченное холодной лампой зеркало. Я аккуратно подвожу Инну к нему.

Она смотрит в темно-голубую гладь зеркала. Хочет попятиться, но тщетно, я держу ее о-очень хорошо. Она видит себя по пояс, ноги сокрыты темнотой.

— Ты где? Я не вижу тебя.

— Я тут, рядом с тобой.

— Не вижу тебя.

— А видела ли ты меня таким, какой я есть?

— Я не понимаю тебя, ты где?

— Я тут. Что, не видишь высокого плечистого парня? И правильно. Я таким никогда и не был. Меня сделал таким твой защитный самообман.

— Да где ты, черт возьми?! — кричит она.

— Что ты несешь?!

— Я тут.

— В тени над ее головой загораются два больших огонька.

— Я тут, Инна, — повторяю я своим низкочастотным голосом.

— Это все галлюцинации. Это все не со мной… — ошарашенно шепчет она.

— И вновь самообман, Инна.

— Где ты, черт возьми?

— Ты так озабочена тем, где я, что совсем позабыла о том, где ты. А ты, Инна, без малого в аду! Ты сама сотворила этот ад, соткала его из самообмана, в который охотно верила. Творила непроизвольно, как, в принципе, любые другие человеческие существа, заговаривающие сами себя на утешительный самообман, подавляющие свое сознание. Ведь так жить легче, ведь так вы можете ухватиться за жалкие осязаемые фантомы, которые вы именуете реальностью. Но ты пошла еще дальше. Ты убила двух себе подобных существ — испытала экстатический оргазм. Но в фантомах, которые безустанно воспроизводит для вас ваше подавленное сознание, все подчинено самому бестолковому, самому разнузданному, самому иллюзорному методу вашего мышления — логике. Ты не могла просто так убить людей. Тебе нужна была причина. И ты выискала ее в смерти отца. Но у тебя никогда не было отца. Так вы, иллюзорная раса, опьяненная самообманом, влачите свой иллюзорный век.

— Слушай. Ты оставайся здесь в своем бреду, иллюзорный ты наш, а я пойду. Спасибо, что помог мне с этим всем. Дальше я сама. Эти глюки пройдут, а ты пожалеешь о своих словах, идиот! Я пошла!

— Пошла? Опять самообман. Тебе нечем идти.

Я включаю вторую лампу, свет падает на ее ноги… Их нет! Ниже пояса — косой кровавый срез, из которого свисают вниз розоватые кишки. Во вспыхнувшем свете она видит вокруг себя багрово-красное пространство, обтянутое сухожилиями и венозными нитями, а позади — горделиво возвышающееся чудовище с костяными крыльями. Самообман закончен, человек, гаси свет! Она начинает кричать. Громко, остервенело, отчаянно и так рьяно, что голос ее слышен со дна мира. И…

Эм… нет-нет-нет! Тут я поставлю точку. Все! На этом, дорогие друзья, история Инны и ее чудовища заканчивается. Дальше уж додумывайте сами. Предлагаю варианты: Инна просыпается в теплой постели где-то на окраине Осло, а рядом ее новоиспеченный возлюбленный — и живут они в тихой гавани самообмана. Только здесь приплетите какой-нибудь концепт Кента Баха, я уж вас очень прошу. Второй вариант — Инна навсегда остается в этом аду. Но ведь самообман — это тот же ад? В таком случае, и в первом, и во втором варианте Инна остается в аду? Подумайте над этим. А я уже просто устал от этой миллион раз переписанной и два миллиона раз вычитанной истории, я сохраняю этот документ. И ни слова больше.

Фух! Все! Итак, дорогие мои, если вам интересно, то скажу прямо: образ Инны я списал с образа моей супруги, но не нынешнего, ни в коем случае. Нет-нет-нет. Ее зовут Анна. Мы прожили уже десять лет, и по десять килограмм прибавил каждый из нас. История о мести Инны — лишь исковерканный моим сознанием случай из жизни. Как-то мы с Аней наведались в гости к нашим друзьям, у которых был карапуз; он носился по квартире и стрелял в нас воображаемыми пулями. На мальчугана никто не обращал внимания, только я подыгрывал ему стонами и поднимал руки вверх, истово умоляя: «Не стреляй, я безоружен!» В тот же вечер мне снился сон, где мы с Аней врываемся в квартиру и расстреливаем всех без разбору. Сон был поистине страшен — в ту ночь я проснулся и долго не мог прийти в себя. Аня сказала, что мой сон был отражением моих комплексов: в то время мы были студентами и берегли каждую копеечку, а наши друзья уже работали в хорошей фирме и двигались вверх по карьерной лестнице. Ныне ситуация радикально изменилась. Друзья в разводе, а мы с Анной живем в двухэтажном, чудесно отделанном доме. В принципе, я могу назвать нас счастливыми. Впрочем, до той поры, пока достопочтенная Анна не начинает сублимировать на мне свои неудачи на работе.

Телефон звонит. Небось она. А, ну да, кто же еще.