Полночь. Наш серый «Рено Логан» мчится по ***скому шоссе в сторону города N, рассекая стену дождя. За окном в мерном ритме мелькают фонари, позади них — сплошная гряда высоких деревьев, подпирающая грозовое небо. Дворники работают беспрерывно, но что толку? Влево — и дугообразный просвет тут же покрывается змеящимися каплями, вправо — то же самое. Из динамиков доносится элегическое соло саксофона — Bohren und Der Club of Gore«, настоящая отдушина дождливой ночи, — а приглушенный свет фар рассеивается в дожде.»
Добавить в моё избранное
22 мин, 30 сек 10238
Все смешалось в гибельном гвалте: зловещее бормотание на проклятом нечеловеческом языке, смех и плач, искаженные радиопомехами, унтертоновый клекот цикад из-за пределов мироздания, пронзительный писк гигантских крыс. Пространство впереди искривляется, сжимается в подобие воронки и уходит вдаль — в непроглядную темень тоски и мрака. Крики, стоны, боль, рычание неведомых существ лишь усиливаются по мере продвижения вглубь воронки. От невыносимой какофонии в глазах мутнеет, горло пересохло, и кажется, что мозг вот-вот выпрыгнет из черепной коробки
— Ч-что это? — испуганно спрашивает Инна.
— Посткоматозные галлюцинации, не переживай.
И я не знаю, кого обманываю, ее или себя. Мы переживаем общее умопомрачение или теперь наша реальность — и есть этот невротический, гибельный кошмар вокруг?
Странная вспышка на миг озаряет пространство, и я вижу: стены воронки, являющие собой сплетение мириад белесо-прозрачных червей, начинают наливаться густой кровью. С потолка сыплются хлюпающие человеческие останки вперемешку с головами манекенов, в воздухе, точно язвы, появляются крохотные порталы, из которых мерзко змеящимися лентами тянутся пряди слипшихся волос.
— Беги, беги, пожалуйста, умоляю тебя, беги! — Инна держится за меня мертвой хваткой.
— Не дай им коснуться…
В безмолвном послушании я перехожу на быстрый бег. Но что происходит? Я несусь не ровно по полу, а перемещаюсь вглубь воронки по спирали, подобно мотоциклисту в шаре смелости. Как бы не сбиться, как бы не перепутать стороны! Под ногами хлюпают человеческие внутренности, хрустят конечности манекенов, лопаются артерии, вытекают глаза. Бегу что есть сил. Как же хотелось бы свести все это к посттравматическому припадку, но слишком сильно терзает легкие этот могильный смрад, слишком яро мутит взор это кровавое марево, эта вездесущая гниль, эти сводящие с ума звуки… Все это слишком реально!
Неожиданно воронка исчезает в небытии — я обнаруживаю себя стоящим на полу среди привычных стен. По-прежнему держу на руках перепуганную Инну, кровавые видения исчезли, а впереди — плохо освещенный коридор со множеством дверей.
Мы переглядываемся. И стоит лишь сделать шаг, как нас обуревают новые наваждения. По стенам коридора разрастается сажа, которая тут же меняет консистенцию, превращаясь в мазутное волокно. В следующий миг эта жижа выпускает из своих аспидно-черных, кошмарных глубин обезьяньи лапы, когтистые длани демонических существ, клешни исполинских богомолов.
— Нет-нет-нет-нет! — лепечу я и, обвив Инну руками, точно младенца, пускаюсь наутек. Я лавирую между смертоносными когтями, уворачиваюсь от хватающих меня обезьяньих лап, уклоняюсь от гигантских разящих клешней богомолов.
Сам коридор закруглился и завертелся в безумном коловращении грозовых колец. Лампы на потолке обернулись глазными яблоками, опутанными паутиной вен. Они лопаются и извергаются на пол вязкой слизью, из которой тут же взрастают гигантские лоснящиеся зловонные отростки, что так и норовят ужалить или хлестнуть меня. А я все бегу… бегу что есть сил, верчусь, как белка, в этом проклятом колесе тлетворных миражей.
И вдруг, на наше недолгое счастье, лапы существ исчезают. Стены растворяются в текстуре, сотканной из мышечной ткани, безумные звуки сменяются громким скрипом разрываемой плоти. И вдруг где-то позади нас… БОМ! А потом еще раз: БОМ! И еще раз…
Бом-бом-бом! — звучит заупокойный набат. То чья-то тяжелая поступь приближается к нам. Невыносимо громкая, она разрушает рассудок и сотрясает пространство. За ней раздается столь же зловещее рычание и душераздирающий вой.
— Он заметил нас, — шепчет Инна.
— Боже мой…
— Только не смотри назад! Слышишь? Не смотри назад!
— Быстрее, быстрее! Они нагоняют!
Я несусь что есть сил, а позади — клокочущая армия кукольных демонов, возглавляемых жутким подобием крысиного короля, чей лик неподвластен описанию и пред чьим именем бессильны все языки мира. Мириады плотоядных теней гонятся за нами, пожирая на своем пути хрупкую субстанцию пространства. Впереди — пульсирующий красный коридор, позади — нарастающая черная пустота. Но я не сдаюсь. Мы не сдаемся. Подобно тому курьеру, что до последнего хватался за жизнь, даже с раскроенным черепом.
— Беги, беги! — ревет Инна, слыша, как всепоглощающий ужас неумолимо приближается к нам.
— Бежим туда! — кричу я, указывая на бледнеющую вдалеке дверь.
Неожиданно Инна открывает глаза. Я несу ее на руках по тихому спокойному коридору с привычно облупившимися стенами, фантасмагорические образы улетучились. Мир вернулся в свои уныло-блеклые тона. Нет больше кукольных вельзевулов и плотоядных теней, нет когтистых лап из стен, нет унтертонового клекота насекомых из геенны. Только привычная субстанция реальности.
— Господи… — выдыхает Инна.
— Да, расслабься. Это были галлюцинации.
— Ч-что это? — испуганно спрашивает Инна.
— Посткоматозные галлюцинации, не переживай.
И я не знаю, кого обманываю, ее или себя. Мы переживаем общее умопомрачение или теперь наша реальность — и есть этот невротический, гибельный кошмар вокруг?
Странная вспышка на миг озаряет пространство, и я вижу: стены воронки, являющие собой сплетение мириад белесо-прозрачных червей, начинают наливаться густой кровью. С потолка сыплются хлюпающие человеческие останки вперемешку с головами манекенов, в воздухе, точно язвы, появляются крохотные порталы, из которых мерзко змеящимися лентами тянутся пряди слипшихся волос.
— Беги, беги, пожалуйста, умоляю тебя, беги! — Инна держится за меня мертвой хваткой.
— Не дай им коснуться…
В безмолвном послушании я перехожу на быстрый бег. Но что происходит? Я несусь не ровно по полу, а перемещаюсь вглубь воронки по спирали, подобно мотоциклисту в шаре смелости. Как бы не сбиться, как бы не перепутать стороны! Под ногами хлюпают человеческие внутренности, хрустят конечности манекенов, лопаются артерии, вытекают глаза. Бегу что есть сил. Как же хотелось бы свести все это к посттравматическому припадку, но слишком сильно терзает легкие этот могильный смрад, слишком яро мутит взор это кровавое марево, эта вездесущая гниль, эти сводящие с ума звуки… Все это слишком реально!
Неожиданно воронка исчезает в небытии — я обнаруживаю себя стоящим на полу среди привычных стен. По-прежнему держу на руках перепуганную Инну, кровавые видения исчезли, а впереди — плохо освещенный коридор со множеством дверей.
Мы переглядываемся. И стоит лишь сделать шаг, как нас обуревают новые наваждения. По стенам коридора разрастается сажа, которая тут же меняет консистенцию, превращаясь в мазутное волокно. В следующий миг эта жижа выпускает из своих аспидно-черных, кошмарных глубин обезьяньи лапы, когтистые длани демонических существ, клешни исполинских богомолов.
— Нет-нет-нет-нет! — лепечу я и, обвив Инну руками, точно младенца, пускаюсь наутек. Я лавирую между смертоносными когтями, уворачиваюсь от хватающих меня обезьяньих лап, уклоняюсь от гигантских разящих клешней богомолов.
Сам коридор закруглился и завертелся в безумном коловращении грозовых колец. Лампы на потолке обернулись глазными яблоками, опутанными паутиной вен. Они лопаются и извергаются на пол вязкой слизью, из которой тут же взрастают гигантские лоснящиеся зловонные отростки, что так и норовят ужалить или хлестнуть меня. А я все бегу… бегу что есть сил, верчусь, как белка, в этом проклятом колесе тлетворных миражей.
И вдруг, на наше недолгое счастье, лапы существ исчезают. Стены растворяются в текстуре, сотканной из мышечной ткани, безумные звуки сменяются громким скрипом разрываемой плоти. И вдруг где-то позади нас… БОМ! А потом еще раз: БОМ! И еще раз…
Бом-бом-бом! — звучит заупокойный набат. То чья-то тяжелая поступь приближается к нам. Невыносимо громкая, она разрушает рассудок и сотрясает пространство. За ней раздается столь же зловещее рычание и душераздирающий вой.
— Он заметил нас, — шепчет Инна.
— Боже мой…
— Только не смотри назад! Слышишь? Не смотри назад!
— Быстрее, быстрее! Они нагоняют!
Я несусь что есть сил, а позади — клокочущая армия кукольных демонов, возглавляемых жутким подобием крысиного короля, чей лик неподвластен описанию и пред чьим именем бессильны все языки мира. Мириады плотоядных теней гонятся за нами, пожирая на своем пути хрупкую субстанцию пространства. Впереди — пульсирующий красный коридор, позади — нарастающая черная пустота. Но я не сдаюсь. Мы не сдаемся. Подобно тому курьеру, что до последнего хватался за жизнь, даже с раскроенным черепом.
— Беги, беги! — ревет Инна, слыша, как всепоглощающий ужас неумолимо приближается к нам.
— Бежим туда! — кричу я, указывая на бледнеющую вдалеке дверь.
Неожиданно Инна открывает глаза. Я несу ее на руках по тихому спокойному коридору с привычно облупившимися стенами, фантасмагорические образы улетучились. Мир вернулся в свои уныло-блеклые тона. Нет больше кукольных вельзевулов и плотоядных теней, нет когтистых лап из стен, нет унтертонового клекота насекомых из геенны. Только привычная субстанция реальности.
— Господи… — выдыхает Инна.
— Да, расслабься. Это были галлюцинации.
Страница 5 из 7
