Непокоренный

Наблюдая за его импровизированным футболом, остальные мало-помалу начали улыбаться.

— Все ж малый хоть и пришибленный, но забавный, — констатировал Бельмо.

— Лучше такой, чем в инвалидном кресле или, того хуже, в цинке, — вставил Борзый. — Ишь ты, меньше года как на фугасе подорвался — и ничего: носится как оглашенный. Редко кому так фартит…

Хома отрешенно следил за обезьянничеством Фрика, мысленно удивляясь, насколько же безумен мир. «Вот она — оборотная сторона этой злоебучей войны» — с грустью думал он.

Наконец изуродованная голова полетела в колодец и исчезла в огненном гейзере. Запахло жареным мясом и палеными волосами.

— Шкет, тебе определенно в «Манчестер Юнайтед» надо, — похвалил Скиф, хлопнув Фрика по плечу. — Кстати, что там с моей сукой? — Че-че, кончилась она! После тебя там практически ничего не осталось.

Стукнув себя в волосатую грудь, Скиф самодовольно осклабился.

— Так с девкой все? — погрустнел Борзый.

— Не, братан, я тут ни при делах, — отмахнулся Фрик. — Я когда пришел, она уже того — скопытилась. Бля, да у нее дырень вся в мясо, живого места нету! Будто суку ножом выдрючили! Так что… — он с затаенной обидой глянул на Скифа, — мудак ты, Скиф.

Тот мгновенно переменился в лице.

— Давненько, гляжу, ты в еблище не получал. Что, нет? — Он подошел к Фрику, буквально навис над ним и закричал:

— Тогда завали-ка хавло, уебок! Не дорос ты еще, чтоб на дядю бочку катить!

— Скиф…

— Если у тебя проблемы какие, то можем решить их прямо сейчас! Ну? Тебе один хуй к дантисту поход заказан.

— Скиф…

— А коли ссышь, так моську прикрой свою поганую и не рыпайся! Ага?

Фрик испуганно отвел взгляд, и Скиф презрительно шлепнул его по лицу.

— То-то же.

— Скиф! — рявкнул Хома. — Может, уймешься уже? Иди посмотри, все ли там, в избушке, в порядке.

— А что там может быть не в порядке? — Иди, блядь, и посмотри!

— Слушаюсь, товарищ лейтенант, — буркнул Скиф.

Окинув Фрика уничижительным взглядом, он вразвалочку пошел к дому. У крыльца вдруг остановился, секунду-другую задумчиво рассматривал труп женщины, затем улыбнулся и ногой перевернул его на спину. Расстегнув пуговицы на штанах, принялся мочиться покойнице на лицо.

Какое-то время все молча наблюдали, как моча смешивается с кровью убитой, как стекает по щекам, по выпученным от выстрела в затылок глазам… — и зрелище это показалось им настолько отвратительным, что они отвернулись. Вновь уставились на Хому — выглядел тот прескверно.

— Шеф, ты, кажись, это… отключаешься, — заволновался Бельмо.

— Вполне может быть, — кивнул Хома. — Борзый, когда там уже транспорт? Скажи, что я ранен, пусть поторапливаются…

Он бросил усталый взгляд на Скифа, которого невзлюбил с первого дня знакомства — в конечном счете даже Фрик был более адекватен, чем эта жаждущая крови гора мышц, — и вдруг закричал:

— Скиф, сзади!

Хорошо натренированный Скиф резко обернулся и голой ладонью перехватил лезвие направленного на него ножа. Нырнув вправо, мощным апперкотом сбил нападавшего с ног и от всей души пнул его в голову.

— Твою ж, сука, мать! — прошипел Скиф, вытаращившись на свою изувеченную руку, в которой по-прежнему был зажат нож. — Пальцами, бля, шевелить не могу… Пиздец какой-то! Видать, сухожилия повредил.

Остальные уже стояли возле него. Бельмо с Борзым подняли несостоявшегося убийцу и заглянули тому в лицо.

— Совсем пацан еще.

— Неверно, — покачал головой Скиф. — Пацан — это человеческий недоросль в период полового созревания. А тут у нас выблядок обезьяны, будущий, сука, черт. Эй, Фрик, помоги вытащить нож, у меня чет не особо выходит… Да не трясись ты! Это всего лишь кровь и мясо. Наш Абсцесс мигом все заштопает…

Фрик осторожно вытянул лезвие из конвульсивно сжавшейся ладони Скифа.

— Вот за что уважаю чертей, — пробормотал тот, — так это за их перышки. Здесь они и вправду мастера.

— Что с этим-то делать? — спросил Борзый, указав на мальчишку. — Ему лет двенадцать, не больше.

Бельмо хмыкнул.

— Что делать, спрашиваешь? Мы его семью на фарш пустили, как думаешь, что нам теперь с ним делать? Они ведь подобного не прощают. Да и сдаваться не в их духе. Вырастет, сученыш, станет злобным чертилой и пойдет в какой-нить бесовский отряд. Будет фугасы на дорогах закладывать да по нашим парням из эсвэдэхи палить.

— Это если вырастет, — уточнил Скиф.

Он склонился над мальчишкой и здоровой рукой пару раз хлестнул того по щекам. Мальчишка застонал и приоткрыл глаза, с ненавистью уставился на Скифа.

— Ого, — присвистнул Скиф, — да тут никак личное! Ты чего ж, малец, обиделся, что я твоей мамаше — этой грязной вонючей гамадриле — ее гнусную рожу обоссал? Ну так привыкай. Таков ваш удел…